НаруХина.ру - Моя реликвия - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
НаруХина - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Моя реликвия

Пролог

Открываю глаза, кажется, впервые за последние два столетия, но не вижу ничего. Темнота и тишина. Было бы, конечно, куда лучше, если бы мне в глаза ударил свет. Как же давно я его не видела. Хотя кажется, что совсем недавно я веселились вместе с хозяйкой под палящими лучами солнца. Это было так давно, две сотни лет уже минуло, но время обратилось мигом для меня. Здесь, в этой шкатулке, нет ничего: нет воспоминаний, света, мыслей, даже сама линия жизни здесь замирает. Мы — реликвии, и здесь — наш дом.

Нас создали очень давно придворные маги-ювелиры в одной теперь уже забытой богом стране. Резная коробочка, легко размещавшаяся в ладони тринадцатилетнего ребёнка, очаровывала. Таинственная, запертая на неизвестный никому, кроме создателя ключ, она стала причиной разногласий. Пропитанная ядом шкатулка долго была при царе, он нежно поглаживал её перед сном, напевая колыбельную, даже не подозревая, что та, кто заточена внутри, не способна услышать его голоса. Он не выпускал чудесную коробочку из рук, ведь там, внутри, в кромешной тьме, была она, его дочь.

Незадолго до появления прекрасных шкатулок у местного короля была прекрасная дочь, чьи волосы нельзя было разглядеть во тьме, а на свету они сияли, притягивали красотой; чьи глаза были так прекрасны, что луна казалась блеклой; чья кожа была белее любого хлопка и нежнее шелка. Девушка была его радостью, его гордостью, его сердцем и центром его маленькой вселенной.

Она улыбалась — никто не смел возразить, что она ниспослана богами. Сердца таяли, злость утихала, и всюду царило спокойствие. Дочь короля была символом — любви, чистоты, нежности, бога и — ничуть не странно — зависти, жгучей, едкой, способной уничтожить все в одно мгновение.

Ей было шестнадцать, её красота зацвела по-новому, привлекая мужчин и обращая любое движение в любовное оружие. «Купидон», — упомянул кто-то, заметив полчища потерявших головы от страсти. «Ведьма» — шепнул кто-то из темного переулка, понимая, что эта девушка порабощает всех.

Тогда, зимой, когда снег покрыл всю землю, все казалось прекрасным. Юная принцесса готовилась к свадьбе, отдав свое сердце прекрасному юноше. Холод окрашивал её белую кожу в нежно-розовый. Девушка любила выйти в сад и долго любоваться им, обратив голову к закрытому облаками небу, делиться с природой той радостью, что рвалась из сердца. Всюду царило счастье, никто и подумать не мог о чем-то плохом. Принцесса скончалась.

Именно тогда и родились мы — реликвии. Убитый горем король обратился к придворному ювелиру. Когда-то давно добродушный правитель не отдал на растерзание народу беднягу-чародея, а пустил к себе во дворец, чтобы сила его странная помогала в делах хозяйственных. Никто не знал, что он маг, помимо самого короля, который так сильно любил свою дочь, что обратился к колдуну.

«Верни, — слезно умолял правитель, стоя на коленях, — прошу, чародей, верни мою дочь. Отдам все, коли захочешь».

Маг улыбался. Зла в его намерениях не было, но и выполнять просьбу он не собирался.

«Не нужно награды. Вернуть кого-то к жизни не так просто, это потребует много сил и неимоверное количество предметов».

Король обязал предоставить: много дерева, добротного, жемчуга да прочих камней драгоценных, самых прекрасных, и девушек, божественно красивых, с полсотни. Всё было, все годилось.

Маг был искусный мастером, и через год он предоставил королю с полсотни прекрасных шкатулок — нас, реликвий.

— Здесь есть замки — ключей вы не найдете, и не разбить заклятье вам вовек. Там девушки в прекрасных платьях, их не увидит белый свет. Я выполнил свою задачу: жива принцесса, она здесь. Её поиски на вашу честь.

Маг исчез, и больше никто о нем не слышал. Король в отчаянии искал дочь, пытался открыть все шкатулки. Нашел, почувствовал — душой, что здесь она, внутри коробки, спит безмятежно. Он не выпускал её из рук, надеялся отыскать неизвестный ключ, дарил ласку бездушному дереву, как когда-то принцессе, совсем не понимая, что она никогда этого не почувствует.

Маг создал нас — реликвий — из душ божественно прекрасных девушек. Он заточил нас навеки в шкатулках. Когда они закрыты — мы в забвении, ключ к каждой — зов сердца, искренний и чистый. Я могу думать и вспоминать, значит, кто-то уже открыл мою клетку.

Моя реликвия. Глава 2

Он был болен, безумно болен тягой к антиквариату. Ещё будучи ребенком, Наруто услышал историю о реликвиях — прекрасных шкатулках, которые уже несколько сотен лет покрыты тайной. Зачастую они не открывались, как бы владелец ни старался, но тем не менее все желали заполучить себе одну такую диковинку.

Он погрузился в историю, прочел не один документ из архивов, не одно древнее сказание, где упоминались шкатулки, любые. Все лишь из-за того, что от отца ему досталась одна, завораживающая своей красотой коробочка, которую так и не удалось открыть.

В одной из историй говорилось о маге, способном заточить человека в шкатулке. Он был могущественен, ему вполне бы хватило сил, чтобы захватить мир, но он, казалось, преданно служил королю одной маленькой империи на востоке. Выполнял все его прихоти, позволял потакать собой лишь потому, что, лишь прибыв во дворец, был сражен юной принцессой. Любовь стала в разы важнее его собственной жизни. Чтобы оставаться рядом с возлюбленной, он стал прислуживать с такой отвратительно милой улыбкой, с такой позорной покорностью, что становилось жаль чародея из-за его потерянной гордости.

Когда ничего не предвещало беды, принцесса скончалась. Убитый горем король просил у не менее тоскующего мага о помощи. Он дал согласие. Целый год ничего не было слышно от чародея, но однажды он вернулся во дворец с повозкой. В ней находилось с полсотни прекрасных шкатулок.

Среди них король должен был найти ту, в которой была заточена его дочь. Желание открыть шкатулку должно быть искренним, таким, что придётся по душе девушке внутри, таким, что будет близким ей по духу.

«Ключа нет» — слова мага оказались и правдой, и ложью. Материального ключа не было, ровно как и замочной скважины, ключ сердца был, и им являлись чувства. Настоящие.

Наруто закрыл книгу, вернее её копию (оригинал был слишком стар и ценен, чтобы читать его каждый день), и тяжело вздохнул, проводя рукой по своим ярко-жёлтым волосам. Окно было открыто, и чуть прохладный осенний воздух заполнял всю комнату, не позволяя закипать мозгам юноши. Уже который год он бьётся с разгадкой тайны реликвий, но всё время попадает в тупик.

В книге точно описывались почти все шкатулки, «с полсотни». Некоторые страницы отсутствовали, так что определить точное количество реликвий не удавалось. Как Наруто понял, эту книгу писал сам маг, создавший эти таинственные шкатулки. Поверить в это было трудно, хотя и способ изложения, и возраст бумаги, стиль письма подтверждали весьма древнее происхождение. Только в этой книге говорилось, что ключом являются чувства, в то время как в других источниках ключа и вовсе не существовало, а мага считали чудовищем.

Безумно хотелось узнать тайну, которую чародей унёс с собой в могилу. Кто такие реликвии? Как они были созданы? Действительно ли они существуют или это все пережитки прошлого, рождённые глупыми легендами? Одно он знал точно: у него была одна. Просто легенда или же правда, но она была настоящей.

Среди всех описанных в книге шкатулок она была первой. Небольшая и весьма простая, но в то же время завораживающая. Дерево крепко переплеталось с золотом (было ли это сделано магией или же свою роль сыграл непревзойдённый талант мастера?), создавая узоры, напоминающие какие-то древние рунические знаки. Они покрывали всю поверхность равномерно, вернее почти всю. Около камня их стало довольно мало, да и они стали намного тоньше и изящнее. Несколько золотых веточек опутали аметист ярко-лилового цвета.

На камне нельзя было найти сколов или трещин, сколько бы Наруто не пытался. Цвет был очень насыщенным, хотя уже должен был — как минимум — потускнеть. Извлечь камень было нельзя, ровно как и золотые «руны».

Наруто вздохнул, поставил шкатулку на стол перед собой и опёрся на щёку рукой, не имея представления, что делать дальше. Он наклонился ближе, в упор смотря на камень.

— Откройся уже, — он постучал пальцем по аметисту и, снова не получив ответа, раздражённо взъерошил волосы. — Не так уж много я прошу.

Желудок подал голос, требуя пищи. Наруто посмотрел на часы, неприятно отметив про себя, что снова угробил половину дня на бесполезные попытки открытия шкатулки. В доме было тихо: отец умер несколько лет назад, мама — еще при родах, а о девушке он и слышать ничего не хотел, пока не добьётся правды о реликвиях. На улице шумели дети, возвращающиеся из школы. «Добрый день!» — как и обычно, кричат они, останавливаясь напротив окна Наруто. Он беззаботно высовывается на улицу и сразу же чувствует немного несвойственный для данного месяца холод. Ответно приветствует младшеклассников и отдаёт им резные игрушки, когда дети наперебой начинают просить их показать.

Он улыбается, наблюдая за тем, как они рады новым работам мастера. Пусть Наруто и был против, но дети продолжали его так называть. Когда он только начал увлекаться реликвиями, он решил обучиться резьбе по дереву (а заодно и из него), чтобы понять, возможно ли вообще создать такие шкатулки, которые были описаны в книге. У него, к сожалению, не получилось, но мастерство осталось при нём, так что теперь это стало маленьким хобби. С его помощью он временами зарабатывает деньги или же (как сейчас) радует детей красивыми игрушками. Каждую неделю приходится делать новые, так как обычно ребята, заигравшись, забирают их себе. Впрочем, Наруто не против. Не единожды к нему приходили родители с извинениями и благодарностями. Ему самому в радость делать что-то: так он ненадолго отвлекается от тупика в разгадке тайны реликвий.

Подобные счастливые моменты длятся недолго. Дети, немного поговорив, уходят домой, выкрикивая благодарности и весело махая руками. И снова — тишина. Наруто с грустью во взгляде смотрит вдаль, опираясь на подоконник, и чувствует вновь пришедшее одиночество. Он медленно, меланхолично поворачивается и осматривает комнату, почти безжизненную. В воздухе летает пыль, копившаяся почти две недели, ещё бы — у Наруто нет времени на уборку, ведь у него важное исследование (по правде говоря, просто-напросто лень).

Он с трудом поджёг газ на плите, едва не опалив себе брови, и поставил чайник. Теперь тишину разбавляло тихое шипение, немного нервирующее. Взгляд снова метнулся к шкатулке. Идеальная, как ни посмотри. Неужели он настолько неудачлив, что, имея в руках волшебную (судя по легендам — сам Наруто не верил) реликвию, не может ею воспользоваться? Сколько ещё ему нужно лет прожить в одиночестве, чтобы наконец добиться своей цели?

Свист чайника прерывает его пессимистичные мысли. Несколько минут — и ужин готов. Немного лапши быстрого приготовления и газировка. Не лучший рацион, но готовить он так и не научился. Не лень, просто не было времени. Подумать только, он столько лет своей жизни угробил.

Для Наруто уже стало привычным вертеть шкатулку в руках, и сейчас он даже не обратил внимания на предмет, который оказался в его ладонях. Помня каждый узор, он воспроизводил в уме её образ, всеми силами пытался найти то самое желание, которое открыло бы реликвию.

Стук в окно, уже закрытое, заставил его очнуться. На улице стояла семья Яманака, давние студенческие друзья, которые не пытались изменить Наруто, оторвать его от шкатулок, свести с кем-нибудь. Может, именно поэтому они стали так близки. Он открыл окно, чувствуя холод, проникающий под толстовку, и улыбнулся.

Сай, улыбчивый и крайне скрытный, держал за руку маленького мальчика лет четырёх-пяти. Малыш радостно заулыбался, завидев доброго «дядю». Наруто частенько делал для Иноджина игрушки, поэтому стал так любим ребёнком.

— Прости, что так внезапно, — Ино взяла сына на руки, и тот стал дёргать девушку за волосы, она в ответ лишь слабо прищуривалась от почти незаметной боли. — Иноджин так сильно хотел получить игрушку от тебя, что даже закатил истерику посреди парка.

— У тебя насыщенная жизнь, — подметил Сай, заметив небольшой беспорядок в квартире, а ещё: безжизненность. Наруто не жил, существовал, одержимый мечтой.

— Да, — иронично ответил ему Узумаки, не отвлекаясь от поиска игрушки. — Всё в порядке. Мне не привыкать. Держи, — он достал небольшую фигурку и протянул мальчику, тот засиял от радости. Родители с улыбкой наблюдали за сыном, которому уже не терпелось похвастаться перед друзьями.

— Иноджин, — возмутилась Ино, схватив убегающего мальчика, который уже умудрился слезть со своей мамы, за руку, — не убегай. — девушка вздохнула. — Прости, он такой непоседа. — Мальчик не успокаивался и продолжал тянуть девушку в сторону своего дома.

— Всё в порядке, идите. — Наруто улыбнулся и потрепал подошедшего ребёнка по голове, и Ино и Иноджин быстро преодолели пару десятков метров. А парнишка-то и правда тот ещё непоседа.

— Прости, — Сай кивнул на прощание и догнал жену.

Они шли рука об руку, смеясь и наслаждаясь обществом друг друга. Семья всё-таки. Тоска сковала сердце. Наруто совсем один, и сейчас он осознаёт больше, чем когда-либо. Он всегда таким был, одиноким, одержимым. Всё — впустую, все жертвы — напрасны. Бесполезная деревянная шкатулка стоит на столе, не тронутая временем, действительно удивительная, но… пустое место.

— Не так уж и много я прошу, — Наруто со злостью сжал зубы и замахнулся, чтобы скинуть шкатулку, но в итоге мягко опустил ладонь на аметист, немного тёплый — что крайне удивительно — и вздохнул. — Живи пока.

Дверь с глухим хлопком закрылась. Нужно было развеять эту тоску, и лучше прогулки по улицам не найти. Тишина в доме на мгновение была нарушена звуком, отдалённо напоминающим звон тысячи колокольчиков. Комната наполнилась нежно-фиолетовым светом, излучаемым камнем на шкатулке. Неужели через столько лет наконец-то получилось?

НаруХина.ру - Моя реликвия - версия для печати

 скрыть [x]