НаруХина.ру - Подобно бабочке - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
НаруХина - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Подобно бабочке

На улице дождь. Капли, попадающие на стекло, подобно крыльям бабочки растекаются по всей его поверхности, переливаются в лучах изредка выглядывающего солнца. Красивые, нежные, хрупкие, они пленяют меня, заставляя смотреть, как они разбиваются, превращаясь в призрачные узоры на окне. Я ухмыляюсь, замечая радужные переливы на дождевых каплях, которые действительно напоминают бабочку. Бабочку, которой не дано летать.

Ты подходишь ко мне сзади и закрываешь глаза руками, по-особенному нежно и аккуратно, так, как делаешь только ты. Неужели ты действительно думала, что я не замечу тебя, что не услышу лёгких шагов в огромных мягких тапочках, напоминающих одного из персонажей «Покемонов», что не почувствую твой запах, принесенный только что из кухни?

— Хината, — я улыбаюсь, нежно взяв твои ладони в свои и коснувшись их губами, снова: нежно.

— Ужин готов, — ты в ответ улыбаешься и приобнимаешь меня, опираясь подбородком на мою голову. Тоже смотришь в окно, пытаясь понять, что меня так заинтересовало. Но не понимаешь, просто молчишь и ждёшь, когда я сам что-нибудь скажу.

— Смотри, — шепчу я, не отрывая глаз от окна. Солнце снова показалось на горизонте, осталась буквально пара минут до полного заката, и это время самое красивое, но после дождя оно становится особенным. Ты тихо соглашаешься, доверившись мне, как и всегда, впрочем.

Лучи касаются капель, и те начинают сиять, переливаться, слепить глаза и завораживать, я знаю, ты тоже это чувствуешь. Я слышал твой восторженный вздох, тихий, едва различимый в тишине. На мокром стекле сияет силуэт, подобный бабочке, медленно тающий, теряющий свою необыкновенную красоту из-за смены угла падения лучей. Ты нежно шепчешь: «Красиво», — и я с упоением соглашаюсь, беззвучно. Ты понимаешь меня даже без слов, а сейчас они казались лишними, особенно в столь романтической атмосфере.

— Идем, — ты отстраняешься, когда солнце окончательно прячется за горой, и пытаешься идти на кухню, но я всё ещё не отпускаю твою руку. Тёплая, нет, не только физически, это тепло помогает мне успокоиться не меньше бабочек, потому что ты похожа на неё. Я чувствую маленький порез на коже, когда провожу по ней рукой. Опять не воспользовалась аптечкой. Я сердито, насколько мне позволяют мои чувства, смотрю на тебя.

— Всё в порядке, — не перестаёшь улыбаться, но на мгновение отводишь взгляд, когда понимаешь, что я беспокоюсь. — Идём же, Наруто, — ты со всем своим усердием тянешь меня из кресла, и я в итоге поддаюсь. Мне не нравится смотреть, как ты напрягаешься. Такие нежные создания не должны перетруждаться.

В твоих движениях нет ничего лишнего. Ты выполняешь всё с такой точностью и аккуратностью, что создаётся впечатление, что ты день за днём оттачивала свои навыки. Но я знаю, что ты была рождена такой, нежной, хрупкой, идеальной. В твоих почти полностью белых глазах я замечаю беспокойство.

— Не вкусно? — твой голос дрогнул, и ты виновато опустила голову.

— Безумно вкусно, — я улыбаюсь и наконец-то решаюсь начать трапезу. Но, знаешь, больше всего мне нравится наблюдать за тобой, за твоей реакцией на мои слова. И сейчас тоже, это выражение облегчения и радости поистине прекрасно, хотелось бы видеть его чаще, но я не в силах намеренно заставлять тебя волноваться. — Я очень люблю, — в минуту оприходовав свою порцию, я снова обращаюсь к тебе. Краска заливает лицо, а губы дрожат от волнения. Я всё-таки решаюсь немного подшутить над тобой и вместо запланированной фразы продолжаю: — как ты готовишь.

От досады ты закусываешь губу и сильнее сжимаешь руки. Даже твоя злость выглядит прекрасной. Я встаю из-за стола, подхожу к тебе и нежно целую в голову, отмечая, что ты сменила шампунь.

— Люблю, — одно слово, сказанное на ухо, заставляет тебя смутиться и немного запаниковать. Обычно ты такая спокойная и надёжная, но я знаю, что может вывести тебя из равновесия — это я.

Я ухожу, оставив на тебя уборку, как и всегда. Ты всё равно ничего не позволишь мне делать. Удивительно, но в такие моменты ты проявляешь невероятное упорство. Кажется, я ненароком поделился с тобой частичкой своего характера.

Кресло радостно принимает меня в свои объятия, а я не прочь в них понежиться. Открываю окно, чтобы впустить свежий воздух, после дождя и лёгкой грозы пахнущий озоном и намокшей древесиной. Я лишь на мгновение прикрываю глаза, но подобное сочетание природных ароматов быстро убаюкивает меня.

Сквозь дрёму чувствую, как меня чем-то накрывают, и, проснувшись, хватаю тебя за руку. Больше здесь некому обо мне заботиться. Слегка приоткрываю глаза и смотрю на тебя, немного встревоженную и испуганную.

— Разбудила? — тихо просишь прощения после своего крайне глупого вопроса, я лишь киваю головой, едва заметно, но этого достаточно, чтобы ты поняла меня, сильнее сжимаю твою ладонь и прикасаюсь к ней губами. Глаза уже закрыты, мне нужно лучше чувствовать такие моменты, а не видеть. Ощущать лёгкую дрожь руки от прикосновения и поцелуя, неравномерное биение сердца, я хочу знать, что ты доверяешь мне так же, как и я тебе.

Ты не двигаешься, я прекрасно знаю, что ты не хочешь прерывать этот момент, важный для нас обоих как для пары. Открываю глаза и сразу чувствую лёгкий дискомфорт от бьющего в глаза света. Ухмылка касается моих губ, и я тяну тебя на себя, резко, но недостаточно для того, чтобы причинить тебе боль. Тихо вскрикиваешь от неожиданности, и я сильнее прижимаю тебя к себе, окончательно запутываясь в пледе, понимая, что с тобой на руках я вряд ли выберусь.

Ты смеёшься, когда видишь мои попытки приблизиться к твоему лицу. Я оказался связан куда сильнее, чем предполагал. Я ведь такой крутой план продумал, а теперь всё насмарку.

— Хината, не смейся, — чувствую себя крайне глупо, особенно после провала плана с моей идеальной девушкой на руках, и прячу покрасневшее лицо в твоей кофте.

— Прости, — я знаю: ты улыбаешься. — Наруто, — твои ладони мягко поднимают мою голову, и мы встречаемся глазами, — я люблю тебя, — ты не отводишь взгляда, даже выглядишь более серьезной, чем обычно. Лишь на мгновение сердце замирает, и я наконец-то улыбаюсь, когда ты соприкасаешься со мной губами.

Мне не хватает сил, чтобы удержать тебя, и в одно мгновение ты оказываешься у лестницы.

— Не сиди допоздна, — ты улыбаешься, и я киваю, хотя мы оба знаем, что я снова просижу почти до рассвета.

Жизнь художника не кажется такой легкой, особенно если работать в полную силу я могу только ночью. Как-то давно, помнится, Хината говорила, что тьма — неотъемлемая часть меня. Тогда мы ещё не жили вместе, кажется, наши отношения только-только намечались. И сейчас я смело могу сказать, что всё слова моей возлюбленной, сказанные когда-то давно, оказались правдой.

Запах краски будоражит фантазию, заставляет меня в голове представлять мои будущие шедевры. Так отзывались о моих работах. «Новое течение в современной живописи», «гениальное видение мира», «чувственные полотна» — но я знал, что чего-то не хватает. Когда заявленный мной образ наконец-то претворялся на холсте, я не чувствовал удовлетворения, всё было совсем не так. Множество раз я пытался всё уничтожить, но ты меня останавливала. Нежные объятия позволяли успокоиться, изничтожали на корню мой очередной приступ не то паники, не то ярости. Мне оставалось лишь принимать твою помощь. Я не был сильным, как считали остальные, моей силой всегда была ты.

Недосягаемая Хината, оказавшаяся так близко, вскружила мне голову своей идеальностью и непорочностью, что всегда было моей небольшой слабостью. Она приняла меня таким, какой я есть: безумный художник, у которого явно отсутствует пара винтиков в психике. Она знала это лучше других, так как не единожды я терял контроль перед ней, раздражаясь из-за неизвестного мне недостающего элемента в картинах. Знала обо мне всё, но осталась рядом. Я благодарен. Счастье наконец нашло меня, но… мне всё ещё не хватает чего-то. Поначалу мы думали, что это была любовь, так как я после начала отношений стал писать иначе, более чувственно, наполняя каждый неуклюжий мазок тонной чувств к Хинате. Но сейчас, уже немного поумерив страсть, застилавшую глаза, я понимаю, что мы ошибались. Есть ещё что-то, что должно изменить меня, мой мир, моё мировоззрение.

С горящими от предвкушения глазами я вцепился в палитру и кисть, увлечённо рисуя нечто, подобное бабочке. Но снова получалось не то: слишком грязно, броско, порочно, не идеально. В последнее время это насекомое полностью завладело моим сознанием. Бабочка является символом любви, счастья и долголетия. Возможно, я просто-напросто был одержим идеей прожить всю свою жизнь с единственным удовлетворяющим меня созданием, с Хинатой.

Так ты снова за мной наблюдаешь? Я чувствую твой взгляд, обеспокоенный моим состоянием. Приступ понемногу отходит на второй план, меня волнует лишь то, что в такое время ты не в постели.

— Что случилось, Хината? — я «случайно» опрокидываю несовершенное полотно, чтобы ты не увидела того ужаса, что я натворил. Не хочу, чтобы такое идеальное создание увидело это адское творение.

— Это я хотела бы спросить, — твоя искренняя улыбка заставляет меня виновато потупить взгляд. Я снова не заметил, как стал себя ненормально вести. Я тихо прошу прощения, оттирая красные следы со своих ладоней.

Ты подходишь ближе, и мое тело само подается тебе. Обнимаешь и гладишь по голове, я чувствую умиротворение. «Всё хорошо», — в очередной раз произносишь ты с легким мандражем в теле. Я не могу ответить тем же, потому что всё совсем плохо.

В спальне так тихо и темно, кажется, я сам изъявил желание сделать всё настолько кромешным, что жутко становилось от обстановки даже при свете дня. Как здесь вообще возможно находиться одному. Здесь, где так много бабочек.

Утро начинается с кошмара: сюрреализм во снах стал частым явлением, но я всё еще не могу к этому привыкнуть. Хинаты рядом нет и, кажется, уже давно. Где же ты, моя милая женушка? Зачастую я говорил подобные фразы, взятые из каких-то фильмов, книг, имитируя голос сумасшедшего маньяка. Поначалу ты боялась этого, но со временем привыкла к моим подобным выходкам.

У окна совершенно чисто, все мои художества были убраны и наверняка отнесены в мастерскую. Твоя забота помогает мне не свихнуться окончательно. Из кухни доносится стук ножа, заставляющий меня на мгновение застыть и перевести дух. Я иду на звук. Ты стоишь ко мне спиной, напевая мелодию из песни, что уже несколько месяцев крутят по всем каналам. Твои волосы собраны в хвост, из-за чего я могу видеть белую кожу на твоей шее. Я подхожу сзади, тихо, почти бесшумно, и приобнимаю, наверное, слишком резко, ибо ты тихо вскрикиваешь и немного подпрыгиваешь.

— Наруто, — ты облегченно вздыхаешь, — напугал меня, глупый, — ты улыбаешься и даешь мне щелбан, как только я кладу голову на твое плечо. Я не чувствую боли, ты снова слишком нежная по отношению ко мне.

— Я мешаю? — я замечаю, что твои действия стали немного неуклюжими, что меня, честно говоря, немного раздосадовало, так как ты во всём должна быть идеальной.

— Немного, — ты поворачиваешь лицо ко мне и выдыхаешь прямо в губы, я неосознанно подаюсь вперёд и целую тебя.

— Прости, — мои руки отпускают тебя, и ты с небывалой легкостью продолжаешь готовку.

Я присаживаюсь на стул и начинаю за тобой наблюдать с не меньшим интересом, чем за бабочками, лёгкими, красивыми, безмятежными. Ты такая же, Хината. Моя любимая идеальная бабочка, запертая мной здесь. Самодовольная улыбка проскальзывает на моём лице.

— Спасибо за уборку, — говорю я, когда ты наконец обращаешь на меня внимание, и смотрю в сторону окна.

— Это, конечно, не так сложно, но постарайся так больше не делать, — ты приобнимаешь себя за плечи. Я понимаю, что тебе трудно со мной, но ты не уходишь, даже не пытаешься.

— Ты же знаешь, что я не могу это контролировать, — я виновато чешу затылок, а ты в это время становишься чуть более грустной, чуть менее идеальной, отчего я тут же нахмуриваюсь.

— Знаю, поэтому всегда буду тебя прикрывать, — ты приходишь в норму, и я с упоением понимаю, что выбрал самую подходящую девушку из всех. — И всё же, Наруто, старайся делать так реже, потому что могут возникнуть подозрения на твой счёт.

— На наш, — подмигиваю я и глажу твои волосы, — потому что мы с тобой в одной лодке, Хината.

— Угу, — с твоего лица не сходит улыбка, и мне это чертовски нравится. Только ты способна успокоить меня и удовлетворить, и это меня беспокоит. Ты ведь знаешь, как я действую. Знаешь же, что подобное возможно, но всё равно остаешься рядом, потому что ты моя бабочка… в моей банке. Сколько бы ты не билась о стекло, тебе не выбраться самостоятельно, Хината.

— Тебе тоже не следует так больше делать, — я улыбаюсь, но в глазах горит огонь ярости и злости, — до-ро-га-я.

Ты сглатываешь, на твоем лице отражается страх, который ты так хорошо скрывала. Мне не нравится такое выражение, ты это понимаешь и снова принимаешь беззаботный вид. Какая сообразительная.

Подобно бабочке. Глава 2

Блюда, приготовленные тобой, как и всегда, на высшем уровне превосходства. Сейчас напряжённость между нами спала, и ты уже, кажется, принуждаешь себя к улыбке меньше обычного. Я хватаю твою руку, когда ты пытаешься убрать мою тарелку со стола. Я чувствую лёгкую дрожь, всё же ты ещё не оправилась, но всё равно тяну тебя на себя. Ты оказываешься на моих коленях, немного смущенная таким резким поворотом событий. Моя злость обычно так быстро не проходит.

– Что такое, Хината? – мой шёпот нежен, но мы оба знаем, что я подразумеваю «ты чем-то недовольна?».

– Всё хорошо, – ты неуклюже поднимаешься и целуешь в лоб, – дорогой.

Такой сладкий тон одновременно заставляет моё сердце таять и насторожиться: не задумала ли ты чего. Я хмурюсь и иду в мою мастерскую, перед тем, как дверь закрылась, мой идеальный слух уловил твой не менее совершенный голос: облегчённый вздох.

В центре комнаты стоит вчерашнее полотно, на котором красуется кровавая бабочка, посланница ада. Симметрия, сочетание цветов, небольшая история в моей голове про эту картину – всё, что требовалось для удовлетворения, было, но мне не хватало. Нужно было что-то более идеальное.

Я наконец отвлекаюсь от полотна, решив прекратить попытки отыскать изъяны, очевидно: он был только во мне, в моём мозге. Мой взгляд падает на телефон, а затем снова перемещается на картину. Я вздыхаю, понимая, что иного выбора нет. Дрожащими пальцами набираю номер с записки на столе и пытаюсь успокоиться перед тем, как кто-то с другой стороны возьмёт трубку.

– Алло, – сонный мужской голос заставляет меня немного запаниковать.

– Здравствуйте, – в горле пересохло, потому это прозвучало, пожалуй, слишком хрипло, – Киба?

– Угу, – мужчина зевает и, судя по звукам, смотрит на часы на прикроватной тумбе. Я ухмыляюсь, понимая, что действительно попал в точку. – Что-то случилось? – я слышу, как он переворачивается обратно на спину.

– Честно говоря, случилось, – я всеми силами старался сделать обеспокоенный и виноватый голос, что, кажется, мне прекрасно удалось. – Приношу свои извинения, но... – для пущей трагичности сделал небольшую паузу, уверен, у парня не на шутку нервишки расшалились. – Ваш пёс сбежал.

– Что? – будь он в одежде, наверняка бы выпрыгнул из неё от шока.

– Мы ничего не смогли сдел... – я не люблю, когда меня перебивают, поэтому, когда этот парень прервал меня на полуслове своим истерическим «что?!», я с силой сжал трубку, пытаясь не сорваться и не послать этого идиота, раскрыв себя.

– О чём вы говорите? Чтоб вас! – его крики меня раздражали, но мне не впервой такое терпеть. – Акамару всегда был послушным, он бы никогда не убежал, – кажется, ему всё-таки удалось взять себя в руки и прекратить истерику.

– Возможно, он решил найти вас, так как очень скучал, псы ведь такие преданные животные.

– Я приеду, и вы за всё ответите! – связь оборвалась прежде, чем я успел сказать свою любимую фразу: «С нетерпением жду нашей встречи». Ну, кажется, он сильно разозлился, что мы потеряли его друга, которого он оставлял на наше попечение на пару дней. Рано или поздно он всё равно бы сюда пришагал, так что лучше рано.

Хината, – наконец произношу я, убирая подальше трубку, – так делать нельзя. – Я благодушно смеюсь, когда ты застенчиво выглядываешь из-за двери.

Наруто, – сжимаешься и мнёшься у входа, пока я не подзываю тебя рукой, – прости, – ты виновато опускаешь глаза и вкладываешь свою ладонь в мою, а я крепче сжимаю пальцы не то от предвкушения, не то от страха тебя потерять.

Я ведь видел тогда, как он посмотрел на тебя, на мою идеальную девушку, он смотрел моими глазами, влюблёнными, жаждущими внимания и власти над тобой. Пожалуй, это тоже было одной из причин исчезновения нашего маленького подопечного. Но, знаешь, больше всего меня разозлило то, что лишь на мгновение твоя улыбка принадлежала не мне, а ему, полному недостатков, такому сумбурному и истеричному парню, совершенно недостойному тебя, любой твоей даже самой малой частицы.

– Что думаешь насчет гостей? – я ухмыляюсь и тихо посмеиваюсь, злобно и коварно, ожидая положительного ответа. Ты кусаешь губу и вздыхаешь.

– Прости, Наруто, но, может, сегодня обойдёмся без этого? – я удивлён, честно, никогда раньше ты мне не перечила, но это даже забавляет.

– Что ж, – вздыхаю я, отпуская твою руку, – ты, наверное, устала после вчерашнего. – Я обращаю свой взгляд к тебе, ты киваешь, приобнимая себя за плечи. – Хорошо, сегодня мы отдохнём.

Твой облегченный вздох снова выводит меня из тонкого психического равновесия. Лишь на мгновение я был готов изменить своё решение, сделать так, как мне изначально хотелось, лишь бы не слышать больше этой радости за кого–то другого в твоём голосе. Но я лишь улыбаюсь, встаю и, подходя ближе к тебе, касаюсь губами твоего виска, приобнимая за плечо.

– Мне пора, – расторопно шепчешь ты, легко целуешь меня в щёку и убегаешь из кабинета.

Я снова сажусь на стул и откидываю голову назад, рассматривая бабочек на стене. Так много, что я даже сам удивляюсь их количеству. Когда я только успел собрать такое большое количество насекомых в доме? Взгляд наткнулся на обычно ярко-синюю бабочку, в этом освещении кажущейся лиловой, лишь немного, но мне этого хватило, чтобы твой образ возник в голове.

«Киприда», – я наконец открываю глаза, и твоя фигура исчезает из моих мыслей. Я снова смотрю на бабочку, улыбаясь, как и всегда, хищно, понимая, что мне нужно для полного удовлетворения, но боясь потерять тебя. Лишь на мгновение становится страшно, что ты станешь такой же испорченной, способной изменить своему избраннику.

Я спускаюсь вниз, по дороге взглянув на часы и отметив, что прошло уже более тридцати минут с того момента, когда ты убежала от меня. В воздухе витает совершенно новый запах. Кажется, ты решила поэкспериментировать и приготовить нечто действительно особенное. Я, конечно, был бы рад твоим стараниям, если бы ты только не пыталась задобрить меня перед приходом недовольного клиента. Хотя чёрт с ним, с Инузукой, всё же ты важнее.

Ты крайне редко собираешь свои волосы, либо же это я так редко это вижу. Как бы то ни было, с хвостом ты кажешься совсем другой. Застенчивость вмиг куда-то испаряется, и на её место приходит уверенность. Я обнимаю тебя сзади, и ты вздрагиваешь, едва не резанув себе ножом по пальцам.

Наруто, – твой возмущённый голос заставляет меня улыбнуться и коснуться губами шеи. Я провожу языком по коже, чувствуя, как ты немного напрягаешься и откидываешь голову назад, издавая тихий стон, а затем прикусываю её. Вместо ожидаемого продолжения в виде интимной близости я получаю звонкий щелчок по лбу. – Я занята, – произносишь ты по слогам, выпутываясь из моих объятий, и, расправляя складки на переднике, продолжаешь готовку с лёгкой улыбкой.

Я лишь поднимаю руки вверх и обреченно сажусь на стул, продолжая наблюдать за тобой. Несколько раз ты поворачиваешься в мою сторону, но встречаешься со мной взглядами и быстро отворачиваешься. Я знаю, что это не смущение. Я не могу перестать так смотреть на тебя, как на произведение искусства, моё произведение. Самому это не нравится, я не должен так поступать с тобой, с той, кто не оставил меня, узнав о моих увлечениях, кто всё также любит меня, хотя в сердце всё-таки поселился страх.

– Ты ведь любишь меня, да, Хината? – сам того не замечая, озвучиваю свои мысли, ты на мгновение замираешь, и я вижу, как твоя ладонь с силой сжимает нож.

– Конечно, – ты резво поворачиваешься ко мне с широкой улыбкой на лице, а затем продолжаешь готовить, громко стуча ножом по разделочной доске и возмущаясь: «что это за вопросы такие?».

– Вот, значит, как, – я прищуриваю глаза и сжимаю зубы от злости: твой ответ неискренний. Мне так лишь кажется, Хината, тебе не о чем волноваться. – Не нервничай так, – шепчу я тебе на ухо, слегка касаясь дрожащей руки, и иду в сторону двери. Подумать только, я ощущаю присутствие этого парня, а он еще даже и близко не подошел к двери. Не люблю, когда вторгаются на мою, нет, нашу, Хината, территорию. И не важно, кто это будет, собака или человек, я их не потерплю. Они станут достоянием моих картин.

Звук шагов становится всё ближе, и вскоре чей-то неуклюжий палец несколько раз жмёт на кнопку звонка. Клянусь, готов растерзать этого гостя за одно лишь нетерпение. Раздраженно распахиваю дверь со своим обычным недовольным выражением на лице и взглядом, наполненным злобой: всё-таки Хината нехило меня задела своей наигранностью, и, подозреваю, виной всему он, Инузука, чтоб его. Парень шарахается и едва не сваливается со ступенек, встретившись со мной глазами. Слышу позади шаги, и тут же исправляюсь, нацепляя улыбку.

– Вы уже здесь, – я обращаюсь к нему, а этот… даже в мыслях вынужден сдерживать себя, ведь она просила дать ей сегодня отдохнуть. Инузука нагло смотрит мне за спину, я знаю, что он ищет не Акамару, а тебя, Хината, и ты тоже… да? Я поворачиваюсь, хотя прекрасно понимаю, что ты снова меня испугаешься, но ты смотришь прямо на меня, без тени страха и сомнения, с такой доброй улыбкой, что я мгновенно усмиряю всю злость внутри.

– Где Акамару? – он кричит, отодвигая меня в сторону и врываясь внутрь дома. Мои мышцы напряглись, я уже готов его ударить.

– Успокойтесь, – Хината встаёт у него на пути, и он немного толкает её. – Мы приносим свои извинения, мы… – всё происходящее становится туманным в моей голове. Я едва слышу голоса и различаю силуэты, слишком близко стоящие. От этого рассудок помутился еще больше, я ощущаю своё прерывистое дыхание, вижу прекрасную бабочку на новой картине, созданной для очередного человека из него же.

Наруто, – ты обхватываешь мое лицо своими тёплыми руками, это нежное прикосновение заставляет меня очнуться. Я встречаюсь с твоими почти белыми глазами, наполненными тревогой и… это действительно любовь?

– Я в порядке, – я улыбаюсь и, наклонившись, целую тебя в губы, почти невесомо, но это приносит мне небывалое удовольствие. – Спасибо, – я беру тебя за руку, до этого прижатую к моей груди, ты всегда так делаешь, когда волнуешься за меня, – идём, пора обедать, не зря же ты старалась. – Я улыбаюсь, в этот раз намного ярче, чем когда-либо, намного счастливее. Теперь я уже не помню причины своей злости.

Наруто, – ты облегченно выдыхаешь.

Всё-таки меня раздражает то, что ты так сильно не хотела новой картины, но сейчас я постараюсь убрать эти мысли подальше, ведь я так сильно люблю её… тебя, Хината.

Подобно бабочке. Глава 3

Я шумно выдыхаю, падая на стул, и начинаю раскручиваться на нем, пытаясь успокоиться. Мне не нравятся твои глаза. Почему ты их прячешь от меня после того, как Инузука ушел? Я закрываю лицо руками и тяжело дышу, мои глаза метаются, как у умалишенного, я часто моргаю, пытаясь прогнать навязчивые картины смертей. Моя голова несколько раз встречается со стеной. Я чувствую боль, но от этого становится только хуже: хочется спроецировать это все на ком-то. Книги, так бережно хранимые тобой на полках, разлетаются по всей мастерской, когда я уже не в силах контролировать себя. Картины и бабочки также лежат на полу в куче осколков.

Голова идёт кругом, я чувствую, как накатывает безумие. Я вижу твои глаза, с надеждой смотрящие на Кибу, вижу его серьезный взгляд, его намерение стать твоим героем. Я падаю на пол, чувствуя, как стекло, разрывая одежду, проникает в тело, задевая нервные окончания, заставляя меня на мгновение изогнуться в экстазе. Я, подобно нашему недавнему маленькому клиенту, катаюсь по соколкам, всеми силами пытаюсь добиться удовлетворения иначе, чем обычно.

Мой крик спугивает птиц, сидящих на окне до этого, я слышу, как ты что-то роняешь, как тихо и осторожно идешь сюда, но не приближаешься ко мне, замираешь в дверях с ужасом на лице. Вокруг столько крови, не чужой — моей. На моем лице непривычная для тебя улыбка, моя обычная рабочая улыбка — маниакальная. В моих глазах жажда крови, жажда нового произведения, тебя. Ты понимаешь и пытаешься меня успокоить.

— Н-Наруто, — твой голос дрожит, — всё хорошо, — улыбаешься ты, делая шаг назад, заметив, как я поднимаюсь.

— Знаешь, — я достаю почти полностью разбитый телефон из кармана, — ты так похожа на одну богиню, — я улыбаюсь, кажется, придя в норму, так как ты расслабленно улыбаешься.

— Правда? — на твоих щеках появляется румянец. — Я, конечно, очень рада, что ты считаешь меня особенной, но считать меня богиней, я думаю, перебор, — ты медленно подходишь ко мне и обнимаешь, — Наруто, — твои руки гладят мои волосы.

— Нечестно, — шепчу я, полностью расслабляясь и выпуская из рук телефон и осколок, и обнимаю тебя, пачкая кровью. — Снова я тебе работы добавил.

— Всё хорошо, — на мгновение мне кажется, что ты дрожишь, но ты лишь сильнее прижимаешь меня к себе, — всё обязательно будет хорошо.

Всё мое тело покрыто бинтами. За то время, что мы живем вместе, ты умело научилась накладывать швы и повязки. Честно, не хотел бы я, чтобы у тебя был подобный опыт, но, увы, твоим избранником стал я, а значит, без медицинских навыков не обойтись, как и без стойкости и терпения.

— Тебе нужно отдохнуть, — ты целуешь меня в лоб, оставляя перед окном. — Я приберусь и вернусь. — Я хватаю тебя за руку, нежно поглаживаю ее, а затем, улыбаясь, отпускаю и киваю.

— Возвращайся быстрее. — Ты киваешь и улетаешь на второй этаж.

Я сжимаю телефон в кармане, слыша слабый треск. Быть может, я ошибся. Быть может, ты не собираешься уйти от меня. Я включаю его, ввожу пароль дрожащими пальцами. Неужели я настолько повернут на тебе, что вижу то, чего в действительности не существует? «Сообщения» безмолвно отвечают на мои вопросы.

От: Инузука Киба.
Кому: Хината Хьюга.
Без темы.
Я спасу тебя. Только подожди.


Я сжимаю зубы, чувствуя, как снова накатывает злость, и кидаю телефон в стекло. Звон осколков должен был привлечь твое внимание, ты должна была прийти сюда.

— Хината! — кричу я, прокручивая в голове недавние события.

Он ведь приходил не за псом. Это животное изначально нацелилось на тебя. Когда он зашел, когда моё сознание затуманилось, когда я не могу ничего разобрать, вы о чем-то разговаривали, да? Я поднимаюсь из кресла, шатаясь, опираюсь на окно, видя в отражении обезумевшего себя.

Я вспоминаю тебя до его прихода: моя Хината, чья теплая улыбка отдана лишь мне, и после: моя (скорее, уже нет) Хината, с надеждой смотрящая в окно, с трепетом сжимавшая цветок в своих руках. И только сейчас я вспоминаю, как он отдал его тебе, а ты спрятала от меня, прекрасно понимая, что вряд ли мне что-то вообще удастся увидеть в таком состоянии. Я перевожу взгляд на стол, где лежит красная камелия. Подумать только, ты так сильно доверяешь ему, что даже забыла убрать цветок подальше. Я ведь художник и очень даже хорошо понимаю значение этого небольшого презента. «Любовь, значит, — шепчу я, сжимая кулаки и улыбаясь. — Не достоин, — повторяю я, растаптывая нежные лепестки, — никто, кроме меня, не достоин Хинаты», — мой смех становится ужасающим, я действительно сошел с ума. Сомневаюсь, что ты сможешь остановить меня.

— Хината! — вновь кричу я, пытаясь вызволить тебя из твоего убежища. Ты ведь поняла, что я видел, поняла, что больше мне не вернуться в норму после того, как я потеряю тебя. — Неужели, — я чувствую, как из глаз льются слёзы, вытираю их рукой, размазывая кровь, которая просочилась сквозь повязку, — ты меня не любишь?

Я не могу поверить, что все, к чему я привязался, оказалось ложью, безупречной игрой Хинаты. Одно радует — безупречно. Возможно, именно её идеальность и не позволила мне рассмотреть лжи. Я ведь прощал её все попытки сбежать, угрожал, оставлял следы на её безупречно белой коже, портил, но всеми силами пытался остановить её, оставить рядом. Навечно. Даже с синяками на руках, даже со страхом в глазах ты не переставала успокаивать меня, нежно гладить мои волосы и тихо шептать «люблю» мне на ухо, когда я пытался вырваться. Я не верю, просто не в силах поверить, что всё было притворством.

— Хината, — я прислоняюсь лбом к двери шкафа, из-под которой видна прядь твоих волос. Такие длинные, я люблю перебирать их в руках. Я хватаю локон и тяну на себя, слыша тихий вздох боли по ту сторону двери. — Прости, — ещё раз, — прости, — ещё, — прости, — раз за разом повторяю я, вкладывая всё больше сил. Слышу, как ты бьешься головой о дверцу, но не открываю, не хочу видеть, как что-то в тебе испортится, как я что-то испортил. — Прости! — кричу я и яростно тяну волосы на себя, отходя от шкафа. В руках остаются несколько локонов, ты падаешь на пол.

Я замираю, смотря на тебя, на саднящую рану на лбу. Чего я хотел добиться? Что я вообще делаю со своей возлюбленной? Ты ведь просто приняла его чувства, просто поблагодарила за них. Он сам решил что-то, вы не сговаривались, он сам… Ты не при чем, ты не хочешь меня оставить, да, Хината? Я опускаюсь на колени перед тобой и снова повторяю «прости», но теперь боюсь к тебе прикоснуться.

— Всё хорошо, — улыбаешься ты со слезами боли в глазах, — всё хорошо, — ты обнимаешь меня, — я рядом. — И снова: спокойствие. Кто же ты такая? Почему только у тебя есть власть надо мной, в то время как даже я сам не в состоянии себя контролировать?

— Ты не уйдешь? — наивно спрашиваю я, отстраняясь и смотря в твои глаза.

 — Нет, — качаешь головой ты и снова прижимаешь к себе, — я всегда буду рядом с тобой, Наруто.

Твой голос полон уверенности и нежности, но я чувствую, как испуганно стучит твоё сердце, я знаю, что в твоей голове бешено проносится «спасена», вызывающее испарину пота на лбу. Я знаю, но молчу, не желая портить эфемерного счастья, эфемерные отношения, эфемерную любовь… Кто же мог подумать, что все станет настолько неустойчивым, что одного щелчка пальца (по клавише) будет достаточно, чтобы всё разрушить. Все настолько призрачно, что хватит дуновения ветра из разбитого окна, чтобы все превратилось в сон.

— Знаешь, — снова шепчу я, отстраняясь и беря твои ладони в свои, — ты ведь действительно богиня, — я разжимаю твою руку и вытаскиваю из неё старый потрёпанный телефон, — ты действительно Киприда, Хината.

В твоих глазах застывает ужас, я смотрю сообщение, которое ты так усердно строчила там, в шкафу. «Помоги», написанное тобой, очень больно врезалось в сердце. Я знаю, что жесток, ты тоже знала, когда обещала, что никогда и ни за что не оставишь меня, а теперь так просто не только отказываешься от своих слов, но и рушишь весь мой мир, адекватный мир, держащийся лишь на тебе и твоем тепле.

— Знаешь ли ты, — я сильнее сжимаю запястья, заставляя тебя зажмуриться, и вплотную приближаюсь к твоему лицу, выдыхаю прямо в губы, — что Киприда была той, что изменила своему мужу?

— Я, — твой голос дрожит, а в глазах снова стоят слёзы, — я не изменяла тебе, — ты опускаешь взгляд, морщишься от боли — признаю: переборщил — и снова смотришь на меня своими невозможно честными глазами, — никогда. Я тебя люблю, Наруто.

Удивительно, но столько пустоты и фальши я еще не слышал из твоих уст. Сейчас ведь ты просто пытаешься спастись, обманываешь, предаешь: всё это лишь потому, что я на мгновение посмотрел на тебя не так. Виной всему ты, Хината, не я.

— Это всё ты, — я тяжело дышу, — ты сводишь с ума-а-а, — из груди вырывается стон, когда я прикусываю кожу на твоей шее так, что появляется одинокая капля крови, будоражащая.

— Наруто! — ты упираешься руками в плечи и кричишь, пытаясь оттолкнуть. — Всё хорошо, слышишь? — сквозь слёзы произносишь ты, поглаживая меня по голове, понимая, чт оттолкнуть меня не получится. — Наруто-о-о! — раздражаешь. Твое спокойствие, идеальное, полностью утеряно, твоя уверенная и заботливая личность была задавлена истерикой.

— Что с тобой? — задаю я вопрос, отстраняясь и смотря на твое заплаканное лицо. Уродливое. Покрасневшие и опухшие глаза, слезы, смывающие весь твой макияж и размазывающие его по всему лицу, испуганно раскрытый рот, из которого то и дело слышится мое имя — далеко не то, что я привык видеть.

— Я… — захлебываясь в рыданиях, ты всё-таки отвечаешь. — Мне страшно, Наруто. Ты же говорил, что любишь меня.

Я вытираю слезы руками, отбрасывая чувство отвращения подальше, всё-таки Хината передо мной — это моя Хината. Удивительно, Хината, как же это всё-таки поразительно. Я смог увидеть в этом жалком существе тебя — мою идеальную избранницу.

— Я люблю тебя, — я улыбаюсь и целую тебя в губы, мокрые от слёз. — Я люблю тебя, — снова и снова повторяю я, оставляя поцелуи на лице. — Именно поэтому, — я опускаю руки на твои плечи, ты больше не плачешь, какое счастье, — моя дорогая, — тихо шарю по полу, пока ты доверчиво смотришь мне в глаза, — я хочу, чтобы ты стала моей драгоценной бабочкой.

Лезвие ножа отражает свет солнца, слегка блеснув перед твоими глазами.

— Я люблю тебя! — кричу я с маниакальной улыбкой на лице.

Подобно бабочке. Глава 4

Мы встретились в институте, ты помнишь, Хината? Я провожу рукой по лицу, оставляя кровавые следы, и слизываю капли с ножа. Я был художником, начинающим, еще толком ничего не умеющим, но всем сердцем жаждущим писать. Писать для себя и для славы, денег. Ты была на актерском факультете. Иногда, когда мне было скучно и недоставало вдохновения, я приходил в зал, где всегда что-то репетировали. Ты своей безупречной и чувственной игрой мгновенно завладела моим вниманием, а после — сердцем. Я наблюдал за тобой, все больше и больше убеждаясь в том, что в тебе нет изъянов. Я и мечтать не мог о том, что ты подойдешь ко мне.

Я провожу пальцем по твоим губам, вспоминая твою прекрасную улыбку в тот момент. Ты заговорила со мной, смущенная, заикающаяся, ты казалась мне очень милой. Твое волнение не стало для меня изъяном, оно было тем, что заставляло меня еще больше думать о тебе. Ты хвалила все мои картины, искренне восхищаясь проделанной работой, я же не переставал восторгаться твоей игрой, внешностью, голосом, запахом, твоим присутствием рядом.

Я уже окончил институт и работал, когда мы встретились снова на одной из моих выставок. Признаться честно, мне никогда не было так стыдно, потому что именно тогда в зале висели картины, на которых была изображена ты. «Моя мечта», — шокировано читала ты название, когда я подошел к тебе. Ты смутилась и наконец заметила, что большая часть взглядов обращена на тебя. Кажется, все поняли, что девушка с полотна здесь, на этой выставке, и она является самой большой мечтой художника. Я боялся, что ты испугаешься моей любви к тебе и сбежишь, не захочешь больше меня видеть, но ты пришла снова. Спокойная, взрослая, ты нежно улыбалась, ожидая меня у входа.

 — Знаешь, Хината, — прошептал я, проводя рукой по оголенной груди, — я безумно рад, что ты пришла тогда.

Это была первая ночь, которую мы провели вместе. Голова шла кругом от осознания того, что горячее тело подо мной теперь принадлежит мне, что теперь я и ты стали одним целым. Дикое желание разгоралось внутри с каждым новым толчком, с каждым твоим стоном, с каждой небольшой царапиной на моей спине. Я хотел тебя сильнее, чем до соития. Это пугало. Мое невыносимое желание поглотить тебя полностью действительно приводило в ужас, потому что-то, чего я желал, всегда умирало, все, что было мне дорого, всегда превращалось в кровавое месиво на полотне. Но ты улыбнулась, поцеловала меня в губы, провела мокрым языком по зубам, и я успокоился, достигая оргазма и целуя в ответ.

Наши отношения, завязавшиеся после одного секса, могли быть самыми обычными, как и у простой пары. Ты переехала ко мне почти сразу, хотя твой папа сначала был против. Жизнь была поистине безмятежной и счастливой. Каждое утро начиналось с поцелуя и вкусного завтрака. Ты даже оставила свою карьеру, чтобы всегда быть рядом. Хотя у тебя с работой не очень хорошо складывалось, чего я не ожидал, учитывая, как хорошо ты играешь. Мы были похожи на семью, для полного комплекта не хватало только детей, но пока ни ты, ни я их не хотели. Я думал, что мы тихо дождемся, когда придет то самое время, и поженимся, а после будем жить в идиллии.

— Ты пришла слишком рано, — шепчу я, оттирая твое лицо от крови.

Тогда я работал, полностью погрузился в рисование. Ты говорила, что задержишься, говорила, что проведешь немного времени с подругами, что, возможно, вернешься поздно или позднее обычного, но ты пришла рано. Я не услышал, как открылась дверь в дом, как звякнули ключи, падая на тумбу, я ощутил твое присутствие лишь когда увидел тень в проеме двери. Ты стояла шокированная увиденным с полными пакетами в руках. Продукты с глухим стуком упали на пол, ты прижала руки к губам.

— Х-Хината, — прошептал я тогда, отпуская нож и голову изуродованного питомца.

Ты убежала, и я услышал, как тебя рвет. Я подошел сзади, когда ты вытирала рот от рвотной массы. Ты тяжело дышала и с испугом смотрела на меня, почти полностью покрытого кровью. Ты сделала несколько шагов назад, упираясь в стену, и продолжала с ужасом смотреть на меня. Я сжал кулаки и опустил глаза. Я стал пытаться оттереть кровь хотя бы с рук, но получалось лишь сильнее размазывать ее, рубашка тоже не была помощником, она сама была испачкана.

Мне стало очень страшно, что все закончится, что все мои мечты, весь мой мир, полностью зависящий от тебя, рухнут. Я чувствовал, как из глаз капают слезы, видел, как все вокруг сливалось в одну непонятную массу. «Прости», — заикаясь, повторял я. «Не уходи», — крутилось в моих мыслях. Я рухнул на колени, будучи не в силах больше стоять.

— Все хорошо, — прошептала ты и прижала меня к себе, присев рядом. — Все хорошо, Наруто. — Твой голос был тихим. Я чувствовал, как на голову падают слезы, твои слезы.

Твоя нежно фиолетовая блузка была запачкана кровью. Я снова и снова просил прощения, боясь коснуться тебя, боясь запятнать такую чистую и невинную тебя еще больше, но ты все сильнее сжимала меня в объятиях, и я всё-таки нерешительно обвил твою талию руками, представляя, как по ткани расползается красное пятно.

Ты была бледнее обычного, когда решилась помогать мне с уборкой, но все равно улыбалась мне. Маленькое тело бездомного кота, подобранного мной неделю назад, было хладнокровно выброшено в мусорный пакет. Только сейчас я понимаю, что поступил слишком жестоко. Нужно было хотя бы похоронить, хотя в дальнейшем этим занималась именно ты. Ушло много времени, чтобы отмыть мастерскую от крови и чтобы избавиться от запаха гниющей плоти (оказалось, о некоторых трупах я забыл, но почему-то не замечал «приятного» аромата).

— Так ты рисуешь кровью? — спросила ты, смотря на картину и палитру, полностью красную.

— Не только, — я опускаю глаза. — Я смешиваю кровь с краской. Да и кровью много не напишешь, нужны и другие цвета.

— Тогда зачем?

— Я… — я на секунду замешкался, пытаясь вспомнить причину. Рисование кровью стало у меня привычкой. — Мне хочется добавить в картину что-то живое.

— От живого существа, — поправила меня Хината, и я почувствовал укол злости из-за того, что меня перебили, но ни спорить, ни продолжать свою мысль не стал…

— Ты права, — …лишь улыбнулся.

Ты не бросила меня, хотя знала о моем нездоровом увлечении. Я был счастлив, что ты рядом. Я бы хотел больше никогда не пугать тебя, но измениться не мог. Это стало смыслом моей жизни, после тебя, конечно. Правда, избавиться от многолетней привычки для меня было сложно, а значит, невозможно. Скорее всего, я сам подсознательно не хотел избавляться от всего этого, скорее всего, мне это нравилось.

Я никогда не прощу себя за тот случай. Обычный приступ, обычная идея для картины превратились для тебя в настоящий ад. Ты зашла в тот момент, когда я полностью потерял контроль над собой. Моя рука усиленно рубила тело животного. Ты, понимая, что сейчас лучше не вмешиваться, попыталась уйти, но моя звериная интуиция засекла тебя, и я бросился к тебе. Я до сих пор помню тот крик наполненный ужасом, когда я полоснул тебя ножом по спине. Благо сознание вернулось сразу, и я не продолжил свою традицию кромсания. Я видел, как свитер пропитывается кровью, слышал, как ты плачешь, чувствовал, как ты сжимаешься от моих прикосновений.

С трудом мне удалось перевязать рану и остановить кровь. Как хорошо, что ты убегала: рана была не сильно глубокой, а значит, не придется обращаться в больницу. Из-за этого у нас могли бы возникнуть проблемы. Именно после этого случая все изменилось. В каждом твоем слове я чувствовал фальшь, в каждом взгляде видел ненависть и страх. Но ты продолжала безупречно играть, усыпляя мою бдительность. Я помню тот день, когда ты попыталась сделать это в первый раз.

Я снова заснул у окна. Обычно я спал в этом чертовом кресле до рассвета, но в этот раз почему-то проснулся среди ночи. Свет нигде не горел, а в груди было пусто. Мое решение отправиться к тебе не было ошибочным. Я застал тебя, пытающуюся сбежать с помощью одеял (как это часто делают в фильмах). Ты вздрогнула и не смела двинуться. Я просто стоял, смотря в твои испуганные глаза, в которых начинали скапливаться слезы. Усмирив жажду крови внутри, я подошел к окну и протянул тебе руку.

— Идем спать, — в моем голосе слышалась угроза, я чувствовал, что если Хината не согласится, я сброшу ее вниз. Мне не хотелось тебя убивать, так что я всем сердцем желал, чтобы ты приняла мое приглашение.

— Д-да, — ты протянула дрожащую ладонь мне, — п-прости. — Я затащил тебя обратно в дом и кинул на кровать, наваливаясь сверху.

— Только на этот раз, — прошептал я тебе на ухо, расстегивая мешковатую толстовку, которая всегда меня раздражала, и яростно целуя в губы.

Наверное, после этого у меня появилась привычка работать ночью. Так я мог следить за тем, чтобы ты не сбежала от меня. Я понимал, что от нашей прежней любви почти ничего не осталось. Я хотел обладать тобой, ты хотела избавиться от меня. Хотя, пожалуй, что-то еще было, иначе откуда эта неподдельная нежность в твоем голосе, в глазах? Как бы ты меня ни боялась, как бы ни опасалась за свою жизнь, маленькая крупица чувств жила где-то внутри. У меня тоже остался не только животный инстинкт. Я хотел защищать тебя, быть всегда рядом, я не хотел убивать тебя — этого было достаточно, чтобы понять, что я действительно люблю тебя.

Нож медленно разрезает кожу, тело еще теплое, мягкое, считай, живое. Я провожу вниз с того места, куда вонзил нож в первый раз. Разрезаю мышцы, выпуская кровь наружу. Беру краски, так много, чтобы картина была идеальной. Белый пол — мой холст, ты — моя картина. Я размазываю кровь вокруг, пытаясь нарисовать крылья, безупречные. Удаляю ненужные органы и выкидываю их в корзину. Неуклюже упавшие капли превращаю в узоры. Ненужные мазки вытираю одеждой. Аккуратно отмываю длинные волосы от крови и сушу феном, расчесываю и частично прикрываю обнаженное тело. Расставляю руки в стороны, рисую узоры кровью и красками. Ты не улыбаешься, но я заставляю тебя белыми нитками (они ведь почти не заметны на твоей коже). Ненужную кровь замазываю твоей косметикой. Едва не порчу рисунок, пока проделываю то, что следовало сделать сначала, но все прекрасно. Добавляю больше краски и вижу прекрасную бабочку, идеальную во всем, сотканную из крови, из плоти самого дорогого мне человека.

— Что за?! — я слышу голос со стороны дверного проема, поворачиваю голову и вижу перепуганного Инузуку, за которым стоят два человека в форме, один из которых уже измазал пол рвотными массами. — Какого черта?! — кричит парень, но все же не решается подойти ближе, а с надеждой смотрит на полицейских.

— Правда, она прекрасна? — спрашиваю я, указывая на твое тело.

— Ублюдок!

— Она мое лучшее произведение, — я тихо смеюсь, — она войдет в историю, — мой смех становится сумасшедшим. Полицейские направляют на меня оружие и что-то говорят, Инузука шепчет: «я же говорил, что здесь что-то нечисто». А я останавливаюсь, ощущая, как по щекам бегут слезы.

— Какого черта? — шмыгая носом и вытирая глаза, шепчу я, а в голове проносятся счастливые воспоминания.

Теплые поцелуи и объятия, из которых я не хотел уходить, нежная улыбка, в которую я влюбился. Я помню, как мы дурачились, когда наши отношения только начинались, как подшучивали друг над другом, как не могли насытиться друг другом ночью. Я помню и понимаю, что все, конец, этого больше никогда не будет.

Я снова бросаю взгляд на Хинату, изуродованную мной, но все еще остающуюся прекрасной. Я убил ее. Ради какой-то чертовой картины убил тебя!

— Прости, — шепчу я, подползая к тебе и сжимая в руке нож, — прости, — я подношу его к шее.

Несколько ударов в шею, я вонзаю нож в свое горло, мысленно повторяя «прости» с каждым прикосновением холодного лезвия. Я слышу, как Инузука и полицейские шокировано ахают. Кибу выворачивает от зрелища. Этот ублюдок испортил пол, который моя возлюбленная усиленно чистила.

Я падаю рядом с Хинатой. В горле бурлит кровь, в глазах темнеет, сердце, до этого быстро бившееся, замедляется. Я смотрю на тебя и улыбаюсь, выпуская наружу кровь, скопившуюся за несколько секунд. В глазах все еще стоят слезы. Какой же я идиот. Киба, позаботься о наших телах.

Прости меня, Хината. Я действительно люблю тебя. Надеюсь, мы будем вместе, только теперь я не сделаю тебе больно. На этот раз я изменюсь, если у меня еще появится шанс. В последнюю секунду я чувствую, как знакомая теплая рука касается моей щеки, и слышу робкое «я тоже», раздающееся над моим ухом.

НаруХина.ру - Подобно бабочке - версия для печати

 скрыть [x]