НаруХина.ру - Перерождение тьмой - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
НаруХина - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Перерождение тьмой

Лунный свет проникал в комнату через приоткрытое окно. Тонкий, холодный, он освещал лишь часть помещения, давая возможность разглядеть тонкие черты маминого лица. Ее волосы собраны в тугую прическу, лицо бледнее чем обычно, щеки впали, а глаза совсем неживые. Нечеловеческие, поправляю я себя. Она встает, стряхивает с рукавов кимоно невидимые пылинки и подходит ко мне.

Я вздрагиваю, когда холодные пальцы касаются моей щеки. Отточенные, плавные движения, сопровождаемые ее тихим мычанием. Мама расчесывает мои волосы, собирает их в хвост, прихлопывая пудрой. Белым измазывает мои щеки и лоб. Меня пугает мамина отстраненность, с которой она колдует надо мной. Ужасный страх сковывает меня всю. Замираю, как статуя в ожидании. Но женщина медлит, слабо улыбается и выдыхает воздух от чего пар идет изо рта. Мама проводит пальцами по моей скуле. Ее палец опускается к губам о очерчивает их.

Вкус.

Я чувствую неприятное пощипывание и металл. Опускаю глаза, чтобы посмотреть и весь мир уходит из-под ног, окрашивая комнату вокруг в бордовые оттенки. Истошный крик. Нет, не мой — мамы. Отшатнувшись назад, она пытается вытереть окровавленную руку о ткань кимоно, но кровь настолько едкая и инородная, что начинает разъедать ее кожу, стирает кости в порошок.

— Мама, — тихий шепот срывается с губ. — Мама, прошу… мама… нет, не уходи! Мама! Я-я-я…

Пытаюсь сделать шаг к ней, чтобы как-то помочь. Но мама боится, вижу это по ее мечущимся мелким глазам, отходит назад к самой стене и упирается спиной в нее, вскидывает руки и просит не подходить. Сдавленно и надрывисто.

— Мама, мама! — вновь зову я, но мой голос сливается в какофонии звуков, которые проникают в комнату извне. — МАМА!

Фигура медленно плавится в языках черного пламени, превращается в огромную лужу крови. Стоя над ней, я вижу свое отражение — худое тельце, замысловатую прическу, новое праздничное кимоно и лицо, искаженное страхом, напоминающее маску древнего божества. Я закусываю щеку, когда резкая боль пронзает тело. Сначала она касается костей, потом мышц и нервов, затем выходит наружу, и я больше не чувствую ничего.

Лишь боль, которая становится частью меня.

— Н-н-нет, — молю я, проглатывая слезы, — я человек, человек, человек-к…

 Молитва одного — станет молитвой всех,
 Деяние одного — станет деянием всех,
 Веруя, обретем перерождение в следующей жизни.
 О! Будда Амида!1

Открываю глаза и заглядываю в пугающую глубину тьмы передо мной. Оттуда на меня смотрят два глаза, нечеловечески огромных, ярких, как свет звезд. Тварь открывает пасть, издавая утробный звук, сливающийся с молитвой.

Время пришло, — рычит существо, поглощая меня целиком. Меня больше не существует в этом мире.
 ***
Сверкнула молния, а через несколько секунд вдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. И люди, и звери начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары.

И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются — каждая стремится поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов. Все хотят быть первыми — ведь именно о первых каплях дождя пишут писатели.

— Внимание, срочные новости! В районе Асакуса был замечен подозрительный мужчина, ранее он напал на двух прохожих, — тараторила дикторша с выпуклого экрана телевизора. — Если вы располагаете информацией о нем, то просьба позвонить по телефону на экране. Повторяю…

Потянувшись, Хината аккуратно подхватила сигарету двумя пальцами и колеблясь несколько секунд, все-таки закурила. Тяга, выдох тонких серебристых колец через нос. Она снова принялась наблюдать за городом, что блестел подобно драгоценным камням.

Хината лениво поплелась на кухню, по пути задев коробку с вещами и разметав по полу старые футболки, носки и нижнее белье. Она пару секунд смотрела на вещи, но ей была настолько все равно, что она бросила их так и лежать, но пройдя несколько шагов, все-таки передумала. Ей показалась, что расположение вещей напоминала ей голову чудовища с длинными, тонкими клыками.

Одернув саму себя, она прошла на кухню в надежде найти что-нибудь съестное, а не скисшее молоко или йогурт, что пропал еще несколько месяцев назад. Обилием еды она не могла похвастаться: ни рыбные заготовки, но капусту, ни вялые овощи ей не внушали доверия. Она раздосадовано захлопнула дверцу холодильника и прошлепала в коридор, чтобы собраться в магазин.

Пока она натягивала джинсы, телевизор монотонно бормотал что-то о политике. Либеральные партии Японии предлагают заключить какой-то договор, а традиционалисты взывали к старым нравом феодальной Японии. Хината достаточно далеко от этого, поэтому даже не вникает в суть дискуссии. Пока она может работать, курить, оплачивать аренду квартиры, ей не на что жаловаться.

Улица встретила ее порывами ветра. Дождь утих, но все еще зябко капал с неба. Девушка натянула воротник куртки на нос и прибавила шаг, заскакивая в первый же продуктовый магазин. Пока она бродила между стеллажей, придирчиво выбирая рис, старенький «Самсунг» в кармане завибрировал. Она кинула пачку с крупой в корзинку и взяла трубку.

— Алло.
— Привет, Хината-сан.

Девушка сразу же узнала звонившего: только он всегда добавлял к имени бесполезный суффикс. Хината закатила глаза, заставив себя не цокать театрально в трубку.

— Привет, Нейджи.
— Чем занимаешься? Как дела?
— Дела? — Девушка закинула в корзинку пару наборов крекеров в яркой упаковке. — Отлично дела. Ты знал, что у Ориона появился новый вкус?
— Не интересуюсь пивом.

Такой чопорный, подумала Хината, рассматривая рекламу нижнего белья, которое крутили на небольших экранах под потолком. Девушка раздраженно кинула в корзинку еще одну пачку крекеров.

— Так…зачем ты позвонил?
— Мы собирались вечером встретиться в кафе, ты помнишь?
— Конечно, помню! — ответил она. Естественно, она ничего не помнила. — Во сколько?
— В пять. Как и договаривались, — голос Нейджи стал недовольным, — Ханаби все время говорит об этой встречи. Соскучилась безумно.

Девушка не удержала упаковку с замороженной рыбой, и она упала обратно в морозильную камеру. После смерти родителей, опекуном над еще несовершеннолетней Хинаба назначили Нейджи — в свои двадцать четыре он занимал высокооплачиваемую должность, имел недвижимость и хорошую машину. Холост и прекрасен, поэтому все были уверены, что лучшего наставника самой младшей из Хьюг не найти. Хинату как вариант даже не рассматривали.

— Она любит тебя, правда, не знаю, за что, — на выдохе произносит мужчина. — До встречи, Хината.
— Пока, братец.

Девушка сбросила трубку, уставившись в экран, желая, чтобы он засосал ее внутрь. На встречу с братом нужно подобрать одежду — что-то женственное и утонченное. Желательно без катышков и сексуальных вырезов. Таких вещей полон гардероб. Хината оплатила покупки на кассе и двинулась обратно домой: готовить обед и смывать с себя запах дыма, усталости и праздного существования.

К половине пятого в отражении зеркала горбилась худая девица, обтянутая неудобными вещами, с затянутыми темными волосами на затылке, которая ей не шла. Впрочем, как каждая деталь ее наряда.

В лифте ей встретилась молодая семья — супруги и их миниатюрная дочка. Мужчина казался уставшим, а вот жена, мило возившаяся с ребенком, словно сияла изнутри. Лифт звякнул, выпуская пассажиров на нужном этаже. Глядя, как отец осторожно берет девочку на руки, в груди Хинаты что-то больно сжалось. У нее такого никогда не было и, наверное, никогда не будет.

  ***

Хината-чан! — закричала сестра, подрываясь с кресла, как только девушка зашла в кафе. Она остановилась, распахнув объятия и, стиснула в них Ханаби.
— Принцесса, как твои дела? — Девушка чмокнула сестру в лоб. — Как дела?
— Теперь намного лучше, — она почти зашептала: — Я чуть не умерла, слушая нотации
Нейджи, что нельзя ходить так в школу.

Девочка отошла, покрутившись из стороны в сторону, кокетливо шевеля бедрами, что короткая школьная юбка задралась еще больше, оголяя бедра, обтянутые розовыми колготками в сердечко.

— Очень сексуально для четырнадцати, — изогнула бровь Хината. — Тебе идет. Когда я была подростком, были популярны эмо и панки, поэтому, я ходила еще вызывающе.
Ханаби залилась озорным смехом. Подойдя к столу, девушка бросила пальто и сумку в кресло, садясь напротив брата, который все это время не спускал с нее глаз. Нисколько не изменился: такие же, как у Хинаты, светло-серые глаза, черные волосы.

Хината-сан.
— Привет, Нейджи.

Сестра нетерпеливо хлопнула меню.
— Хватит играть в холодную войну и давайте что-то заказывать!

Нейджи бросил последний косой взгляд на младшую сестру и тоже уставился в цветной буклет, придирчиво вчитываясь в состав каждого блюда.

 ***

— Давно она так не выговаривалась, — с толикой радости признается Нейджи, когда сестра отходит выбирать десерт.

Ханаби взахлеб рассказала события последних трех недель: от ссор с подругами, до «неуда» по химии. Ее оживленный голос, как свирель, наполнял зал и посетители то и дело, бросали умиленные взгляды в их сторону. Хината старалась ничего не упускать, вслушиваясь в каждое слово сестры, впитывая его, как губка.

И вдруг все изменилось. Хината почувствовала легкую тошноту. Голова неприятно закружилась. Она почувствовала, как за ней наблюдают. Девушка тревожно огляделась. Ее окружали десятки плывущих лиц, которые смеялись, плакали, что-то громко говорили. Их была так много. В чувство ее привел звон — на кафельный пол полетел резной стакан с соком, который принесли Ханаби. Хината слишком резко дернулась, снеся его со стола.

— Ты в порядке? — Вид у Нейджи был встревоженный.
— Я…

Ощущение, что за ней следят, пропало. Но она все еще вглядывалась в посетителей.

— Иногда ты похожа на психопатку, — фыркнул мужчина, а Ханаби захихикала.

Остаток вечера прошел скомкано. Хината не могла расслабиться, пребывая в легкой панике. Она давно не ощущала себя так испугано и одиноко. Заметив состояние сестры, Нейджи учтиво предложил разойтись и Хината не смела отказываться. Брат был очень добр к девушке — вызвал такси и оплатил его. Расцеловав в обе щеки Ханаби и подарив легкую улыбку брату, Хината заскочила в салон автомобиля. Услышав адрес, водитель мрачно скривился и надавил на газ. Когда Хината зашла в квартиру, она вдруг почувствовала необычайную легкость и свободу. Сбросив туфли, платье и пальто в коридоре, она прошла на кухне и отрыв под раковиной бутылку вина, легким движением вылила остатки в бокал.
В квартире было тихо, только ветер стучал в окно. Хината включила телевизор, сделав его фоном, а сама залезла в кресло, закуривая. Она внимательно вслушивалась в слова диктора, боясь, что услышит что-то, что не слышат обычные люди. Голос из динамиков вонял в дремоту.

Время пришло.

Шепот, похожий на шелест листьев, отогнал сон. Хината выключила телевизор. Воцарилась мрачна тишина, окутывающая квартиру. Стараясь двигаться беззвучно, девушка встала с кресла и подошла к окну. Небо уже темнело, над горизонтом пронесся последний луч солнца. То тут, то там вспыхивали окна, подсвечивая людей.

Я наконец нашел тебя.

Хината устало посмотрела вниз и замерла. Кто-то стоял на бордюре, расшатываясь из стороны в сторону. И вдруг незнакомец поднял глаза. И у девушки появилось ощущения, что смотрел он прямо ей в душу.

примечания___________________________________________________________________
1 Здесь и далее, измененный текст молитвы, по приданию полученной в двенадцатом веке неким монахом от Будды Амиды. Цель этой молитвы - быстро наставить любого человека на путь Будды

НаруХина.ру - Перерождение тьмой - версия для печати

 скрыть [x]