НаруХина.ру - Жена Седьмого хокаге - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
НаруХина - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Учиха Сакура давненько не ощущала такого душевного спокойствия, как сегодняшним солнечным утром. Она неторопливо вышагивала по Деревне и наслаждалась своим вполне заслуженным свободным деньком. Однако, несмотря на обретенную гармонию с собой, Сакуре отчего-то не терпелось вляпаться в какую-нибудь сомнительную авантюру. Оставалось только найти для этого подходящего компаньона.

Остановившись у дома семьи Узумаки, она с полуулыбкой взглянула на распустившиеся цветы в горшках и небольших клумбах у входной двери. Посмотрела на деревянную скамейку, расположенную в тени под навесом, где тысячу раз пила кофе по утрам. Восхитилась ухоженным газоном. И почему-то именно в это самое мгновение Сакура убедилась, что не ошиблась в выборе товарища по команде.

Сакура?

Учиха уже хотела было постучаться, но обернулась на окликнувший ее голос. Спрятав за спину занесенный над дверью кулачок, она широко улыбнулась.
– Утречка, Хината!

– Утречка, – Хината Узумаки улыбнулась Сакуре в ответ, поудобнее уложив в руках пакеты с продуктами. – Ты только что пришла?

– Угу, – Сакура протянула руки, предлагая подруге помощь с покупками. – А тебе, смотрю, тоже с самого утра дома не сидится? – покосившись на ношу в ее руках, она издала короткий смешок.

Хината отрывисто кивнула, открывая двери и пропуская Сакуру вперед себя.
– Я отвела Химавари к дедушке и решила заодно купить свежих овощей для обеда.

– Обе-е-ед... – без удовольствия протянула Учиха, скинув на входном коврике свои сандалии на каблуке. – Скука. У тебя не возникало желания оставить здесь всех голодными? Каждый божий день одно и то же, одно и то же...

С тенью смущения Хината тронула прядь темно-синих волос, резко передернув плечами.
– Ну... Это всего лишь обед.

– Я хотела с тобой кое о чем поговорить, – резко сменив характер разговора, серьезно произнесла Сакура.

– О чем? – Узумаки обернулась на Учиху через плечо и нахмурилась, выкладывая продукты из пакетов на столешницу.

– Не волнуйся, ничего такого, – Сакура энергично замахала руками, завидев озадаченное выражение лица Хинаты.

– Обычно если ты приходишь сюда утром, то мы пьем кофе и болтаем о детях...

– Никакой болтовни о детях, – отрезала Учиха. – Не сегодня.

– Что тогда?

Сакура плюхнулась на стул за обеденным столом, изящно закинув ногу на ногу, и скрестила руки на груди.
– Мы отправимся на миссию.

Хината в удивлении приподняла бровь.
– На... миссию?

– Не делай вид, будто не расслышала с первого раза, – усмехнулась ниндзя-медик, стянув с тарелки пышный оладушек, оставшийся после завтрака.

– Нет, я расслышала, - тихонько пробормотала Узумаки. – Только не понимаю, кто поручил нам миссию...

– Никто не поручал, – покачала головой Сакура. – Я подумала, что мы могли бы отвлечься от своих ежедневных обязанностей, развеяться...

– Развеяться на... миссии? – все еще недоумевая, спросила Хината. – А как же твоя работа в больнице?

- Ну, без меня там вполне хватает рабочих рук, будет кому позаботиться о пациентах. И почему мы говорим обо мне? Не будь я готова оставить больницу, не предложила бы тебе составить мне компанию для миссии.

Узумаки робко улыбнулась, опустившись на стул напротив Сакуры.
– У меня уже есть миссия: не допустить, чтобы Наруто питался на работе быстрорастворимой лапшой.

Учиха без стеснения закатила глаза, откинувшись на спинку стула и нарочито громко вздохнула.
– Твой Наруто уже давно взрослый мальчик, который в состоянии о себе позаботиться. Кончай уже с ним так возиться, словно он твое третье дитя.

Хината уронила взгляд на свои сцепленные руки. Да, Наруто взрослый мужчина, на котором лежит ответственность за всю Коноху, но она не хуже других знала, что Седьмой Хокаге подумает о себе в последнюю очередь. Тому подтверждением были: нетронутые завтраки, забытые подготовленные супругой обеды на работу и пропущенные семейные ужины. Вот по-быстрому распить со своим советником кофеек, зарывшись в кучу бумаг – это пожалуйста.

– Почему ты решила отправиться на миссию со мной? – подняв светло-лавандовые глаза на подругу, поинтересовалась Хината.

Сакура не сразу нашлась с ответом. По-настоящему, она могла бы привлечь к заданию Ино, которая с вероятностью в девяносто процентов согласилась бы, но Учиха хотела сделать кое-что еще. А именно, вывести Хинату из круговорота домашних забот, в которых она окончательно погрязла, едва Наруто взошел на пост Хокаге.
Раньше они с Хинатой не могли назвать себя подругами. Однако с появлением детей они все больше сближались: проводили много времени за разговорами и собирались семьями. Сакура не слышала от Хинаты жалоб ни на мужа, что появляется дома все реже, ни на детей, с которыми бывает сложно - уж об этом Учиха знала не понаслышке. Хината выглядела довольной своей жизнью, но Сакуре казалось, что это не так. Все-таки любой женщине хочется быть не только заботливой женой и матерью.

Прервав свое несколько затянувшееся молчание, Сакура решила говорить откровенно.
– Я думаю, тебе нужно отвлечься от этой рутины, – она натянула улыбку, чтобы ее слова не казались Хинате похожими на нравоучения. – Дети уже выросли и не требуют столько внимания, как раньше. Химавари много времени проводит у твоего отца, так что она будет под присмотром, если ты уйдешь на миссию. И вообще...Сакура пристально посмотрела на подругу, чуть подавшись вперед, – куда подевалась та бесстрашная куноичи Скрытого Листа, которая без раздумий бросалась защищать своих друзей и любимого даже ценой собственной жизни?

Хината в удивлении приоткрыла рот, ощущая, как к щекам приливает румянец. Когда-то она и вправду была смелой и бесстрашной куноичи... Но осталось ли что-то от той ее личности? Хинате и самой хотелось бы знать.

– Я благодарна тебе за заботу, Сакура, - пролепетала она. – И спасибо, что все еще веришь в меня.
– Это означает «да»?

Узумаки хихикнула, и ее щеки вспыхнули еще ярче.
– Может, для начала расскажешь, какую миссию ты для нас задумала?

Учиха заметно оживилась, пустившись в объяснения. От Хинаты не ускользнуло то, с какой страстью Сакура говорила о задании. И оттого даже слегка ей позавидовала.

– Откуда тебе это все известно? – Узумаки поставила перед подругой дымящуюся чашку чая и пододвинула ближе тарелку с печеньем.

– Пусть сейчас в мире Шиноби царит мир, однако преступности все еще хватает. Саске немного посвящает меня в дела Деревни, – Сакура охотно схватилась за чашку. – Но не настолько, как мне бы хотелось.

– Мы с Наруто совсем не говорим о работе...Хината огладила краешек своей чашки указательным пальцем. – Мне хочется, чтобы он хоть немного забыл о делах, и мы могли поболтать о чем-то отвлеченном, как раньше...

Вот тот самый взгляд, что Сакура заметила уже давно. Хинате не хватало внимания мужа. На самом деле, она была бы рада любому разговору с ним: будь то дела Деревни или же перемывание косточек всем, кто придет на ум.

– Ну, подобные разговоры не так уж интересны, – отмахнулась Учиха, стараясь перевести разговор в другое русло.

– Тем не менее, ты заинтересовалась этим настолько, что захотела участвовать.

Сакуре нечего было возразить. В ней все еще жил дух истинного Шиноби. И несмотря на то, что она давно не испытывала прилив бешеного адреналина на поле боя, ощущения от одних лишь воспоминаний будоражили ее. Потому Сакура гордилась своим мужем, которого по-настоящему считала сильнейшим Шиноби, и возлагала большие надежды на их общую дочь.

– Я не стану спорить, что мне интересно все, что касается Саске. К тому же, когда-то мы не раз вместе сражались против врага, и это делает меня причастной ко всему, чем он сейчас занимается.

Хината промолчала. Она не разделяла чувств подруги на этот счет, однако сейчас хотела бы взглянуть на мир ее глазами. Понять, каково это – быть со своим мужчиной одной командой. Потому что теперь казалось, что Наруто жил своей жизнью, а Хината - своей, и объединяли их лишь общие дети и быт. Узумаки уколола эта мысль. Сакура ненароком (или нет?) открыла ей глаза на то, что время их единения с Наруто куда-то утекло.

– Я... что-то не так сказала? – пытаясь поймать потерянный взгляд Хинаты, догадалась Сакура. – Я не имела в виду, что...

– Хорошо.

– Ты о...

Хината решительно встала на ноги, опираясь на стол обеими ладонями.
– Я согласна, – она улыбнулась. – Думаю, отправиться на миссию будет нам на пользу.

Сакура по-детски радостно хлопнула в ладоши, подскакивая из-за стола вслед за Хинатой.
– Блеск!

– Только нужно сказать об этом Наруто. Мы ведь не можем ничего предпринимать без его ведома.

– Разумеется, – Учиха обошла стол и направилась ко входной двери. – тогда идем? Чего ждать.

– Да, сейчас, – Хината кивнула, потянувшись за недопитыми кружками чая, дабы отправить их в мойку и натереть до блеска. Но отчего-то она одернула руку и, ухмыльнувшись, оставила все как есть.

Нырнув ногой в высокие сапоги, Хината с сомнением глянула на уже обутую Сакуру.
- Думаешь, он не будет против этой затеи?

- Я уверена в этом! – оптимистично провозгласила Учиха. – Глядишь, еще и спасибо скажет, – она хихикнула, потянув Узумаки за руку прямиком на улицу.

– Я тоже так думаю, – согласилась Хината, и они вместе бросились навстречу давно забытым приключениям.

***
– Нет.

Сакура непонимающе уставилась на Седьмого Хокаге, уперев одну руку в бок.
– Эм-м-м.. Что, прости?

– Я сказал «нет», Сакура-чан. Никаких миссий с вашим участием запланировано не было.

Шикамару Нара исподлобья взглянул на Учиху Саске и в удивлении вздернул брови.
Наруто, может...

– Ты чего здесь трешься, Шикамару? – нахмурился Наруто. – Дуй на обед, даттебайо.
– Я так-то уже поел, – фыркнул Нара.

– Когда это ты успел? – заинтересованно подавшись вперед, спросил Узумаки и мельком глянул на часы.

– Эй, Узумаки Наруто, мы с Хинатой все еще здесь, вообще-то, – инстинктивно сжав руки в кулаки, проворчала Сакура. – Хината, ты что, язык проглотила? – обернувшись к подруге, негодовала она.

– Я... просто...Хината стояла чуть поодаль от Учихи, сцепив опущенные руки в замок и бросив растерянный взгляд туда же.

– Понятно, – хмыкнула Сакура и тяжелыми шагами направилась к столу, за которым сидел Седьмой. – Я уже все объяснила, но повторюсь еще раз: мы не станем идти на рожон. Речь о слежке. Никто не узнает, что мы куноичи Скрытого Листа.

– Думаешь, только одежда может выдать в тебе куноичи? – скучающе произнес Наруто. – Все эти фокусы с переодеванием в простолюдинок не кажутся мне действенными.

– Ты ведь даже не хочешь смоделировать ситуацию! – прикрикнула Сакура. – Мой план сработает на сто процентов.

– В любом случае, Хината совсем не готова к миссии, – с непривычной строгостью произнес Узумаки.

Хината вздрогнула, поднимая взгляд на мужа, что сидел не шелохнувшись с бесстрастным выражением лица.

– Ты очень давно не тренировалась, – продолжал Наруто, обращаясь уже к Хинате. – Что, если случится непредвиденное?

– Мы вполне способны за себя постоять, – возмутилась Сакура.

– Не сомневаюсь, – из угла кабинета послышался приглушенный голос Саске.
Седьмой густо нахмурился и переплел свои пальцы, не скрывая раздражения. Казалось, что все, кто находился в этой комнате, морально давили на него. Даже если не произнесли в его адрес ни слова.

– Я все сказал.

Наруто-кун, я буду тренироваться, – Хината шагнула вперед, хотя все еще оставалась на расстоянии от стола Хокаге.

Хината, – чуть смягчившись, Наруто встал из-за стола. – Я хочу, чтобы каждый выполнял свои обязанности, даттебайо. Ты должна заботиться о детях. А о вашей безопасности позабочусь я.

– Я достаточно забочусь о детях, – осмелилась возразить она.

– Поэтому я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью, причем понапрасну, – Узумаки снова опустился в свое рабочее кресло. – Тебя это тоже касается, Сакура-чан.

– Теперь ты решаешь, кому стоит рисковать жизнью, а кому – нет, – сказала Сакура, одарив Наруто всей суровостью своего взгляда. – Не слишком ли большая ответственность?

– Какая есть, – развел руками Седьмой. – Я сам на это подписался.

– Но пока ты лелеешь свою осуществившуюся мечту, другие не имеют права голоса.

Сакура, – выйдя из тени, без лишних эмоций вмешался Саске, – не веди себя глупо.

Шикамару тяжело вздохнул. Он чувствовал себя лишним. Будь здесь Темари, они бы тоже могли лишний раз повыяснять отношения, а вот в одного наблюдать, как это делают другие, виделось ему не очень приятным.

– Кхе-кхе, – деликатно кашлянув в кулак, заговорил Нара, – я не горю желанием встревать, но у нас дел по горло.

– Точно. Время поджимает, – согласился Саске, коротко переглянувшись с Шикамару уже дважды за последние десять минут.

– Предатели, – прошипела Сакура. Она пощадила Шикамару, решив испепелить взглядом только своего драгоценного мужа.

– Дел по горло, – вторив словам своего советника, Наруто обвел глазами рабочий стол. – Я не изменю своего решения, так что на этом закончим.

– Как скажете, Хокаге-сама, – ядовито проговорила Сакура и мгновенно исчезла за дверью.

Тем временем Хината не позволяла обиде сломить себя. Она была согласна со словами мужа. Во всем.
– Ну, тогда я тоже пойду...Хината изобразила вялую полуулыбку и развернулась к дверям.

Хината!

Она резко обернулась, не тая в глазах надежды.
– Да?

Наруто потупил взгляд, глуповато почесывая затылок.
– Я сегодня задержусь.

Хинате подумалось, что ему не стоило говорить сейчас очевидного. То, что его не будет за столом во время ужина с семьей, было ей известно.
– Поняла, – ее губы снова тронула неправдоподобная улыбка.

– Поцелуй детей от меня, – Наруто же улыбнулся искренне. Но эта его улыбка уже не могла спасти безвозвратно испорченный день.

– Конечно, – Хината кивнула и подобно Сакуре покинула кабинет Седьмого Хокаге.

Оказавшись в коридоре, Узумаки шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене. Она принялась перебирать завязки на своей сиреневой кофте и убеждать себя, что не расстроилась из-за решения мужа. Вот только тот факт, что он, оказывается, ее недооценивает, больно ранил. Она чувствовала себя сейчас... униженной?
Хината ни в коем случае не допускала мысли, что Наруто преследовал цель ее унизить. Никогда! Но это мерзкое ощущение так или иначе заставляло ее себя испытывать. И единственное, чем Хината могла это объяснить – собственная несостоятельность. Как ни крути, она всегда была неуверенной в себе.

– Ты так это оставишь?

– М?

Сакура взяла подругу под локоть и оттащила ее в сторонку.
– Ты же не думаешь, что все это и вправду не имеет смысла?
– Нет, – Хината качнула головой, – но Наруто прав. Я забыла, когда в последний раз тренировалась. Я совсем не в форме.

– Хорошо, – решив, что в словах Седьмого есть доля истины, заключила Учиха. – Тогда нам нужны тренировки.

– Но Наруто...

Наруто не обязательно знать о каждом твоем шаге, – Сакура заключила обе ладони Хинаты свои. – В конце концов, это только тренировки. Кто нам запретит?

Хината посмотрела на их сцепленные руки, подавляя внутренние противоречия. И чем дальше она заходила в своих раздумьях, тем тяжелее становилось прийти к какому-нибудь однозначному решению.
– Это только тренировки... – Узумаки пожала плечами. – Мы никому не скажем.

– Не скажем, – помотала головой Сакура. – Я знаю тренировочную площадку, где мы сможем быть только вдвоем.

– Тогда... идем?

– Что... сейчас?

– Только переоденемся.

Учиха заключила Хинату в объятья, беззвучно хихикнув.
– Такой ты мне больше нравишься!

Хината ответила Сакуре улыбкой. И на сей раз ее улыбка сияла искренней благодарностью.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сегодняшним утром Хината с трудом поднялась с кровати. Казалось, каждая мышца ее тела претерпевала мучительные страдания из-за вчерашней непривычной нагрузки. А это, кстати говоря, шло ей только на пользу.

Они с Сакурой потренировались на славу. Сперва Хинате было непросто поймать нужный настрой и проявить упорство. Однако от Сакуры исходила такая поддержка, что вскоре она втянулась. Да так, что вопреки страшной усталости не хотела покидать тренировочную площадку.
Невзирая на боль в теле, Хината собиралась сегодня продолжить тренировки. Было решено, что Сакура зайдет за ней утром, они вместе отведут Химавари в особняк Хьюга, заглянут в магазинчик Тентен, а затем снова ринутся в бой. Вот только Хинате было невдомек, что сегодня все пойдет не совсем так, как они запланировали.

– Молодец, даттебайо! Следующий!

– Но папочка, я сама могу чистить зубы...

– Почистишь сама, а я только проверю. Договор?

Хината остановилась у распахнутой двери в ванную комнату, где столпились Наруто и дети. Она в удивлении протерла глаза: коллективная чистка зубов – последнее, что Хината ожидала увидеть этим утром. Обычно в такой час глава семейства Узумаки либо уже след простыл, либо он на бегу натягивал одежду, не удосуживаясь хотя бы позавтракать. Но сегодня... Наруто никуда не спешил, возился с детьми...

– Доброе утро, Хината, – Узумаки расплылся в широченной улыбке, закинув зубную щетку в стаканчик.

– Вы чего так рано поднялись? – спросила она у детей и следом обратилась к мужу. – Когда ты вернулся?

– После полуночи, – Наруто закрутил крышечку зубной пасты и отправил ее к щеткам. – Я... снова спал на диване, чтобы никого не разбудить.

– Понятно, – пробормотала Хината. – Может, тебе нужно было еще немного отдохнуть, раз уж ты поздно пришел?

– Я специально встал пораньше, чтобы побыть с детьми, – проворковал он, с нежностью взглянув на дочку, которая энергично орудовала маленькой зубной щеткой. – Умница, Хима, даттебайо!

Хината безмолвно кивнула, попятившись прочь из ванной. Что, если вскоре явится Сакура, а Наруто еще все будет дома? Она взволнованно прикусила кожицу на пальце. Что же делать? Не хватало еще бросить начатое из-за внезапного желания Наруто посвящать побольше времени детям.

Чуть позже семейство вовсю поглощало завтрак в виде блинчиков с фруктами и вареньем, а Хината нервно поглядывала на часы. «Неспроста Наруто остался на завтрак именно сегодня, когда мы с Сакурой должны идти тренироваться. Он точно о чем-то догадывается...»

– Не подольешь мне еще кофе, Хината?

Она кивнула и схватила кофейник.
– Сделать погорячее?

Наруто покачал головой, нетерпеливо делая глоток.

– Не-а, и так отлично. Спасибки.

Хината мимолетно улыбнулась, возвращаясь к раковине, чтобы домыть посуду. Однако она и тарелку намылить не успела, как в дверь постучали.

– Это кто с утра пораньше? – нахмурился Наруто.

– Не знаю...Хината спешно вытерла руки кухонным полотенцем и потопала открывать. На деле ей было известно, что за дверью стоит Сакура, полная энтузиазма продолжить тренировки.

– Утречка! Ну что, гото...

– Ш-ш-ш! – Хината накрыла рот подруги ладошкой, покосившись на сидящего за столом мужа. – Наруто дома, – шепнула она.

Сакура переменилась в лице, заглядывая за спину Хинаты.

– Черт, – неслышно чертыхнулась Учиха.

– Проходи, Сакура, – уже вслух заговорила Узумаки. – А мы тут как раз завтракаем.

– Приве-е-ет! – Сакура явно переборщила с улыбкой, поигрывая пальцами в приветственном жесте.

– Рад тебя видеть, Сакура-чан! – Наруто тоже помахал рукой и ею же указал на горку свежих блинчиков. – Садись, поешь с нами.

– Нет-нет, я уже поела, – отмахнулась она. – Приятного аппетита!

– Кто ж приходит к друзьям на завтрак на сытый желудок, – усмехнулся Седьмой, отпивая кофе из кружки. – Или, может быть, ты еще злишься на меня?

– Я? – Сакура ткнула пальцем себе в грудь. – О чем это ты, Наруто?

Узумаки сощурился, отвлекшись от завтрака.

– О вчерашнем, конечно.

– А-а-а, ты об этом...Сакура глуповато хихикнула. – Знаешь, я уж и забыла...

– Точно? – пристально вглядываясь в лицо подруги, засомневался Наруто. – Вчера мне показалось, ты была очень огорчена моим решением.

– Вот именно, это твое решение, – Учиха поспешила развеять сомнения Седьмого. – И никто не должен оспаривать его. Так ведь, Хината?

Хината замерла, едва не выронив из рук обрамленную облачками мыльной пены тарелку.

– Д-да, конечно, – не поворачиваясь, отозвалась она.

– Видишь? Мы ничуть не злимся. Стоит признать, сейчас благополучие Деревни находится в ваших с Шикамару и Саске руках.

Наруто отпил немного кофе.
– Хорошо, что между нами не остается недоговоренностей, – он хитровато улыбнулся. – Я прав? Или вам с Хинатой еще есть что мне сказать?

Хината несдержанно бросила взгляд на Сакуру, ища ее поддержки. У нее даже коленки потрясывались. Хотелось сказать мужу все, как есть и заручиться его одобрением. Но ответный взгляд подруги кричал: «Не вздумай и рта раскрыть!»

– Ты стал слишком мнительным, Наруто-кун, – Сакура рассмеялась, присаживаясь в кресло. – Стареешь?

– Просто мне не хочется никаких сюрпризов, – он передернул плечами. – Хима, еще блинчик?

Химавари отодвинула свою тарелку в сторону.
– Нет, папа, я уже наелась.

– Как скажешь, – Наруто закинул в рот блинчик Химавари и продолжил свою мысль. – Сакура-чан, не пойми меня неправильно. Я знаю о твоих способностях и не умаляю из значимость для Деревни в том числе. Если мне понадобится ваша помощь, – он посмотрел на Хинату, – я скажу об этом прямо. Сейчас у нас есть четкий план действий по тому или иному вопросу, и если кто-то вмешается – лучше не будет никому. Надеюсь, вы больше ничего не задумали за моей спиной?

Хината отрицательно тряхнула головой.
– Нет, Наруто-кун, не беспокойся!

– Заботьтесь о детях, – миролюбиво заключил Седьмой, погладив по головам Боруто и Химавари, что сидели по обе стороны от него.

– Да-да, – закивала Сакура, – ты уже говорил.

– Вам доверено самое ценное, – Наруто задумчиво перебирал пальцами волосы Химы, один в один схожие со цветом волос ее мамы. – И если...

Тук-тук-тук.

– Ты кого-то ждешь, Наруто? – спросила Хината.

– Да нет... Откроешь?

Узумаки поспешила встретить незваного гостя. Распахнув дверь, она удивленно заморгала.

Саске-сан?

Саске? – вторил Наруто и в нетерпении увидеть друга подпрыгнул на стуле.

– Дядя! – хором воскликнули дети.

Наруто, я так полагаю, дома, – нахмурился Учиха.

– Входи, Саске-сан, – пропуская мужчину в дом, Хината отступила в сторонку.

– Какого черта ты дома, Наруто? – едва переступив порог, набросился на Седьмого Саске. – Я тебя всюду обыскался!

Хината прикусила губу, недоверчиво поглядывая на Саске. Переведя взгляд на детей, она тихонько попросила их подняться к себе в комнаты.

Наруто в непонятках развел руками.
– Где это – «всюду»?

– Ну, для начала я наведался в резиденцию Хокаге, где, собственно, ты и должен сейчас быть. Но застал я там только Шикамару, который греет задницу в твоем кресле, уссуратонкачи.

– В моем кресле? – скептически вздернув бровь, произнес Седьмой.

– Представь себе. Точь-в-точь, как Конохамару.

– Конохамару еще чуток подрасти бы следовало, ттебайо, – усмехнулся Наруто. – А вот Шикамару уже давно все можно.

Саске негодующе поджал губы.
– Да ладно?

Узумаки громко расхохотался, поднимаясь из-за стола.

– Будет тебе ревновать, – с силой хлопнув друга по спине, пошутил он. – Да, Сакура-чан?

Сакура? – Саске резко обернулся, только сейчас обнаружив здесь свою жену.

Сакура кокетливо улыбнулась и захлопала глазками, махнув возлюбленному рукой.

– Заметил-таки?

– Прости, я...Саске рассеяно мотнул головой, – не увидел тебя.

– Верю. И как мы с тобой разминулись?

– Я думал, ты уже в госпитале.

– Хотела поболтать с Хинатой за чашкой кофе, – Сакура покосилась на подругу. – Но в итоге мы заболтались с Наруто.

– Угу, – подтвердил Седьмой. – Я тут говорил Хинате и Сакуре, что нам не нужно что-либо скрывать друг от друга, иначе в ответственный момент это всем выйдет боком.

Сакура устало прикрыла веки, упершись затылком в мягкую обивку спинки кресла.

– Значит, вы все обсудили, – Саске довольно кивнул.

– Да, можешь не беспокоиться, – Наруто сжал его плечо, подкрепив сказанное улыбкой.

– Может, тогда уже займемся делами? – сердито проговорил Учиха, скинув со своего плеча руку друга. – Шикамару там, поди, совсем расслабился.

– Да иду я, иду, даттебайо, – пробормотал Седьмой. – Оденусь только. А ты какого к Шикамару-то прицепился?

– Я жду снаружи, – мрачно бросил Саске и направился к дверям.

– Удачного дня, дорогой! – вдогонку ему крикнула Сакура.

Послышалось Саскино «угу», а следом и хлопок входной двери.

– Не нравится мне все это, – шагая в направлении резиденции Хокаге на пару с Учихой, буркнул Наруто.

– Что? – спросил Саске, скосив взгляд в сторону Седьмого.

Узумаки вдруг остановился.
– Мне кажется, Сакура с Хинатой не совсем поняли то, о чем я толкую уже второй день подряд, – с нотками раздражения в голосе объяснил он.

– Почему ты так решил? – нехотя поинтересовался Учиха.

– Потому что мне с трудом верится, что Сакура так просто отступила. Когда такое было, Саске? Когда твоя жена мирилась с тем, что ей пришлось остаться в стороне?
Учиха кривовато улыбнулся. После слов Наруто ему на ум пришла мысль, не предназначенная для того, чтобы ее озвучить. Уж слишком жирной на ней была пометка «личное».

– Пожалуй, это похоже на правду, – согласился он. – А Хината?

– Ну, от Хинаты я вообще не ожидал подобного, – признался Наруто, чьи брови стремительно поползли к переносице. – Наверное, она просто поддержала Сакуру. Они ведь подруги.

– И что ты думаешь с этим делать?

Седьмой недолго думая выдал:
– Ты должен проследить за ними.

Саске поморщился.
– Чего?

– Чего «чего»?

– Я что, похож на следопыта? – сердито выпалил Учиха.

– Но ты единственный, кому я могу это доверить, Саске, – настаивал Наруто.

– А как же Шикамару? – поддразнил Учиха.

– Снова ревнуешь?

– Заткнись.

– Пойми: мне нужно точно знать, что Сакура не наделает глупостей. Речь о твоей жене. И наших детях.

– То есть... ты хочешь сказать, моя жена глупа? – шагнув ближе к Наруто, возмутился Саске.

Наруто выпучил свои большие небесно-голубые глаза и замахал руками, отрицая обвинение Учихи.

– Конечно нет! Стал бы я говорить такое о Сакуре-чан?

– Кто тебя знает, Хокаге-сама, – выделив последние слова интонационно, засомневался Саске.

– Остынь, – отрезал Седьмой. – Ты ведь понял, что я имею в виду, говоря о Сакуре.

– Хорошо, – Учиха на удивление быстро сдался. – Возможно, в этом есть смысл. Но... слежка? – он цыкнул. – Не думаю, что...

Наруто обеими руками обхватил широкие плечи Саске, пристально заглядывая ему в глаза.

– Это не приказ, – мягко уточнил он. – Это просьба друга.

Учиха шумно выдохнул.
– Ладно. Я пригляжу за ними. Но... – он сморщил нос, – это только из-за Сакуры, не ради тебя.

– П-ф-ф, да само собой, даттебайо! – легонько хлопнув Саске ладонью по щеке, рассмеялся Наруто.

– Уссуратонкачи, – Саске с картинным отвращением дотронулся до своего лица, глядя в спину быстро удаляющемуся Наруто.

А тот как ни в чем не бывало продолжил путь до резиденции.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ближе к вечеру заметно распогодилось. Пышные кроны высоких деревьев отбрасывали тень на внушительный участок земли, местами поросший травой, где валялись две полупустые бутылки воды и сиреневая кофточка с капюшоном. Время от времени в воздух поднимались клубы пыли. Чириканье птиц бесстыдно обрывали громкие женские возгласы и звуки ударов.

Хината Узумаки отерла со лба испарину и, тяжело дыша, приняла свою боевую стойку. Несмотря на то, что она сняла с себя кофту, оставшись в топе на тонких бретелях и шортах, ей все еще было жарко. Хината ощутила, как по спине неприятно пробегается струйка пота, и в неудовольствии сморщила нос.

– Что, уже выдохлась? – дразнилась Учиха Сакура, подобно Хинате стоя в боевой позиции. – Больше не покажешь мне всю силу своего мягкого кулачка?

Хината улыбнулась уголком губ.
– Не дождешься.

Птицы дружно сорвались с веток деревьев и испуганно замолотили крыльями, когда воинственное «Шаннаро-о-о-о!» Сакуры разлетелось по всей округе. Куда уж там! Даже земля задрожала от силы ее очередного удара. Правда, Хината все же смогла увернуться.

– Снова! – Учиха сощурено воззрилась на подругу. – А ты быстрая.

– Стараюсь не отставать, – самодовольно хмыкнула Узумаки и бросилась в атаку, хоть и была уверена: Сакура успешно контратакует.

Хинате удавалось блокировать удары своего спарринг-партнера и уворачиваться, однако сил оставалось совсем мало: они тренировались уже долго, почти не оставляя времени на передышку. И когда Сакура напала на Хинату первой, она сдала позиции: Учиха с легкостью выкрутила ей руку, с силой прижав спиной к себе.

– Еще чуть-чуть – и ты бы могла остаться без руки, – констатировала Сакура.

Хината ощущала на своей влажной от пота шее ее сбивчивое дыхание, что на контрасте с разгоряченной кожей вызывало полчище мурашек. Ей было больно. Очень больно. Но Хината не позволила себе издать ни звука – даже жалкого писка. Она лишь жмурилась и тяжело дышала в унисон с Учихой, которая все еще не выпустила ее из своей хватки.

– Ты проиграла, – Сакура резко оттолкнул Хинату от себя, стряхивая пыль со своих белых капри.

Узумаки за секунду до падения сумела удержаться на ногах, схватившись за поврежденную руку, которую скручивало от боли. Учиха нахмурилась, в несколько шагов снова оказавшись рядом с подругой.

– Ты в порядке? – взволнованно поинтересовалась она. – Кажется, я чутка перестаралась. Давай я тебя подлатаю?

Хината развернулась к Сакуре и насилу улыбнулась.

– Нет-нет, терпимо, я справлюсь. Ты была на высоте. Как и всегда.

Учиха поспешила вернуть Хинате улыбку и заботливо отбросила с ее лица влажные от пота волосы.

– Ты умница, – с теплотой в голосе произнесла она. – Я надеялась разжечь в тебе давно погасший огонь, что оставил после себя лишь тлеющий уголек. И у меня получилось, – Сакура сжала руку подруги. – Гляди, ты же вся светишься, Хината.

– Правда? – она негромко рассмеялась. – Просто... я чувствую себя хорошо здесь, на тренировочной площадке рядом с тобой. Даже когда ты меня безжалостно колотишь.

Учиха расхохоталась в ответ.
– Прости-и-и!

– И ты меня, – Хината резко согнулась в поклоне, какое-то время не поднимая головы. Но потом она, неожиданно даже для самой себя, схватила Сакуру за руку и повалила на траву.

Теперь голоса донельзя вымотанных, но при этом счастливых куноичи сливались в звонком смехе. Они устроились рядом друг с другом на зеленой лужайке и не обращали внимания, как колкая трава щекотала их спины. Подруги заворожено глядели в небо, где неспешно проплывали пушистые белоснежные облака, и долго-долго ни о чем не говорили.

– И вправду, так хорошо... – тихо произнесла Сакура. – Небо такое красивое.

– Очень красивое, – согласилась Хината. – И воздух ароматный-ароматный...

Учиха перевернулась на живот, пододвинувшись поближе к подруге.

– Когда будешь забирать Химавари?

– Сегодня она заночует у дедушки, – Хината усмехнулась. – Никогда бы не подумала, что мой некогда жестокий отец станет для моих детей любимым дедулей.

– Здорово же! – воскликнула Сакура, подпирая подбородок рукой и туда-сюда болтая босыми ногами. – Отдохни сегодня. Прими ванну с пеной, съешь чего-нибудь сладенького...

Узумаки одобрительно кивнула. Не то, чтобы она хотела отдохнуть от детей или домашних обязанностей, но в те дни, когда Хиаши Хьюга забирал внуков к себе, Хината действительно могла расслабиться. А раньше они с Наруто проводили время наедине друг с другом, и эти мгновения без детей позволяли им возвращаться в волнующие дни юности. Но сейчас Хинате оставалось только упиваться воспоминаниями этих моментов рядом с мужем. «Наруто сегодня наверняка снова вернется домой поздно и ляжет спать на диване в гостиной» – подумалось ей, и эта мысль вмиг омрачила ее приподнятое настроение.

От внимания Сакуры это, конечно, не ускользнуло.

– О чем ты думаешь?

Хината отмахнулась, натягивая фальшивую улыбку.

– Не бери в голову. Просто устала.

– Поделись со мной, – настаивала Учиха в попытке поймать взгляд подруги, который та старательно прятала. – Я хочу знать, почему ты вдруг стала такой печальной... Скажи мне. Может, я зарекомендовала себя не как самый лучший слушатель, но...

– Я скучаю.

Сакура в непонимании изогнула розовую бровь.
– А?

– Скучаю по Наруто, – едва слышно пробормотала Хината.

– Ах, вот оно что... – Учиха мотнула головой. – Теперь ясно.

– Я очень скучаю по нему, Сакура, – Узумаки улеглась на бок, отчего их с Сакурой лица оказались на расстоянии в пару сантиметров. – Когда я вижу Наруто, у меня сжимается сердце, потому что между нами больше нет той близости, что была раньше. И я не могу сказать ему об этом. Боюсь... Боюсь, что он скажет: «Да, Хината, так и есть. Теперь мы чужие друг другу».

– Брось! – возмутилась Сакура. – Как вы можете стать чужими? После всего того, через что вы вместе прошли и стали семьей...

– Я понимаю, что он занят, – продолжала Хината. – На нем лежит такой груз ответственности, что я не смею ставить что-то в противовес этому. Он Хокаге. Он стал тем, кем мечтал в далеком детстве, а я всегда была той, кто поддерживал эту его мечту. Я по-настоящему счастлива, что мечта Наруто-куна сбылась. И он заслуживает этого.

– Но...

– Но... Мне не хватает мужа. Нам его не хватает. Боруто все время злится на отца и в то время, когда Наруто дома, только и делает, что огрызается с ним. Он ребенок, и не понимает многих вещей. Хотя... он и не должен всего этого понимать. Боруто просто хочет чаще видеть отца и проводить с ним время. А я...

Хината смолкла. Ей казалось, что если она продолжит сыпать откровениями, то может даже расплакаться. Однако назад пути не было. Она уже решила поделиться с Сакурой тем, что тяжким грузом лежит у нее на душе.

– Я хочу говорить с Наруто. Делиться с ним своими мыслями долгими вечерами и знать, о чем думает он. Хочу смеяться над его шутками и не бояться тоже быть смешной. Хочу обнимать его. Хочу, чтобы он сказал, что любит меня не меньше, чем много лет назад, когда мы были совсем юными и, оставив за плечами ужасы войны, сумели стали счастливыми. Я просто хочу знать, что...Хината шумно выдохнула, – что он все еще любит меня.

Сакура прекрасно понимала все, о чем говорила Хината. Ей лучше всех было известно, каково это – любить и теряться в догадках: а любит ли он меня в ответ? Это больно. Но больнее всего потерять прежнюю любовь. Может, в глубине души Сакура тоже боялась потерять любовь мужа, хотя и не задумывалась об этом, потому как Саске не давал повода для таких мыслей. Но все же... сейчас она могла прочувствовать Хинату и искренне сопереживать ей.

– Я уверена, что Наруто любит тебя ничуть не меньше, чем прежде, – уверяла Сакура, устроившись на боку напротив Хинаты.

– Может быть... – буркнула она, подложив руки под щеку. – Хотелось бы верить.

– Зря ты сомневаешься, – с излишним оптимизмом произнесла Учиха. – Сейчас у вас непростой период... И в отношениях такое бывает. Все наладится. Только мне кажется, что ты не должна молчать и переваривать все свои сомнения в одиночку. Поделись с ним тем, чем поделилась со мной. Тебе станет легче, когда ты убедишься в том, что ты для Наруто значишь больше, чем можешь себе представить.

– Да, – Хината заметно оживилась, и ее румяное лицо озарила скромная улыбка. – Наверное, ты права. Мне нужно с ним поговорить.

– Только детей нужно будет дедуле сплавить, – кокетливо хихикнула Сакура, поигрывая плечиком.

Сакура! – Узумаки вспыхнула, возмущенно пихнув подругу кулаком в плечо. Ее порозовевшее после тренировки лицо стало совсем красным.

– Ну ты и ханжа, Хината! – Учиха рассмеялась, взъерошив ее волосы, что и без того были в полнейшем беспорядке после тренировки. – Не верю, что ты все еще краснеешь, как девчонка!

– Прекрати! – взвизгнула она и звонко расхохоталась, перехватывая руки подруги.

– Сама прекрати, иначе я тебе сейчас еще разок наваляю, – сквозь смех шутливо пригрозила Сакура. – И тогда ты...

Хината!

Хината и Сакура резко выпрямились, синхронно принимая сидячее положение. Тяжело дыша, они ошарашено уставились друг на друга, совершенно не представляя, что делать дальше.

Наруто Узумаки сердито оглядывал женщин и не скрывал того, что сейчас был жутко зол на них обеих. Ладно еще Сакура... Седьмого больше поразило то, что его собственная жена оказалась способной на обман.

Хината! – снова рявкнул он, не отрывая глаз от побледневшей супруги. – Подойди.

Хината была ни жива ни мертва. Окинув Сакуру испуганным взглядом, она медленно поднялась на ноги и, стряхнув с одежды прилипшие травинки, зашагала к Наруто.

Саске, – злостно процедила Сакура, вскакивая с земли вслед за подругой.
Учиха, что стоял чуть позади Седьмого, никак не отреагировал на комментарий жены. Он даже и не шелохнулся – точь-в-точь как его лучший друг.

– Выходит, я непонятно изъясняюсь? – без лишних приветствий выпалил Наруто, когда Хината остановилась напротив, все же оставив между ними некоторое расстояние.

Наруто, давай обойдемся без этих...

– Я не с тобой говорю, Сакура-чан, – прерывая подругу на полуслове, огрызнулся Узумаки.

– Полегче с моей женой, – взвился Саске, вплотную приблизившись к Наруто.

Покрасневшие веки седьмого плавно опустились, когда он предпринял попытку подавить невесть откуда взявшуюся волну гнева. Открыв глаза, Наруто воззрился на Хинату.

– Я велел тебе не вмешиваться в это дело. Но ты ослушалась и все равно сделала по-своему. Почему, Хината?

Ее сердце раненой птицей забилось в груди. Взгляд Наруто был таким обжигающе холодным, что она не могла подобрать слов, дабы ответить на его вопрос. Да и что сказать в свое оправдание?

– Я...Хината опустила голову, ощущая, как от волнения подгибаются колени. – Я просто тренировалась с Сакурой...

– Зачем ты тренировалась? – пуще прежнего рассердился Седьмой. – Не для того ли, чтобы отправиться вместе с Сакурой-чан на миссию вопреки моему решению?

– Послушай, Наруто, – вновь заговорила Учиха. – Мы просто хотели потренироваться. Ты ведь сам сказал, что...

– И для этого нужно было врать? Мы этим утром все выяснили. И что в итоге?

– Я. Просто. Тренировалась, – подняв взгляд на мужа, отчетливо проговорила Хината. – И ты не можешь мне этого запретить.

– Да черт бы с ней, с этой тренировкой, – устало изрек Узумаки, – дело в том, что вы обе прибегли ко лжи.

– Да, мы солгали, – осмелев, признала Хината. – Почему? Ты бы снова стал указывать, где мое место.

– Ты должна думать лишь о наших детях! – прокричал Наруто, точно с цепи сорвавшись, и ткнул себя в грудь. – Я должен заботиться о вашей безопасности, даттебайо! Я отвечаю за ваше благополучие! И я ясно дал понять: тебе не нужно пытаться разделить со мной эти обязанности!

Каждое слово мужа больно ударяло по достоинству Хинаты. Оказалось, Наруто считает ее слабой, ни на что не годной и даже не стесняется открыто говорить об этом. Впервые она видела в нем эту грубость по отношению к себе, это пренебрежение, злость... Но за что? Неужели она плохая жена? Плохая мать? Так он думает в то время, как она из кожи вон лезет, чтобы окружить его заботой и любовью? Значит, напрасно она ограждает его от нападок Боруто, бесконечно объясняя сыну то, как занят его отец, как важен пост, который он занимает, и бла бла бла... Для чего она держит в себе свои чувства, боясь испортить отношения, ранить его словами? Хватит. Хината больше не хотела и не могла молчать, выслушивая все это. Ее воля была сломлена.

– Ты говоришь, что я недостаточно думаю о наших детях? – Хината нахмурила брови, инстинктивно сжимая руки в кулаки. – Я плохо забочусь о них? О тебе?

– Я этого не говорил, – Наруто возмущенно замотал головой. – И даже не подумал бы сказать такое.

– Чего тогда ты от меня хочешь?

Повисла тишина. Все четверо молчали. Наруто боковым зрением заметил, как Саске напряженно наблюдает за их с Хинатой словесной перепалкой, а Сакура и вовсе буравит его разгневанным взглядом.

– Идем отсюда, – бросил Седьмой. – Поговорим в другом месте.

– Думаешь, я слабая... – горько усмехнулась Хината. – И только ты можешь защищать Деревню и наших детей... Но это не так.

– Прекрати это, Хината, – зашипел Наруто, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. – Не сейчас и не здесь.

Она тряхнула волосами, с силой зажмурившись. Хината не могла это так оставить. Она должна доказать, что он не прав на ее счет.

– Сразись со мной.

Наруто остолбенел, обернувшись через плечо.

– Что?

– Сразись со мной, Наруто-кун. И я докажу, что способна на большее, чем просто быть матерью твоих детей.

Саске озадаченно смотрел на Седьмого, надеясь, что он не сойдет с ума окончательно. Кто ж его, блин, знает? Учиха впервые видел, чтобы чета Узумаки прилюдно выясняла отношения. Да еще и на повышенных тонах.

Наруто, – начал было Саске, но тут же был прерван.

– О чем ты говоришь? Сразиться с тобой? – Седьмой не сдержал нервной усмешки. – Что за чушь, Хината?! Хватит, – он протянул ей руку, – идем со мной.

Она долго смотрела на протянутую ладонь мужа, покуда в ее голове на повторе воспроизводилось все им сказанное.
«Сразиться с тобой?»
«Что за чушь, Хината?!»
«Ты должна думать лишь о наших детях!»
«Прекрати это.»

Для Хинаты время остановило свой ход. Застыло, оставив ее в этом моменте, где ни сама Хината, ни Наруто не походили на самих себя. Хотелось сбежать отсюда, пусть и трусливо, но лишь бы прекратить это безумие, что сейчас творилось между ней и мужем. Остановить задуманное, не дать случиться тому, о чем потом можно пожалеть.

Но Хината уже не могла отступить. Она собрала всю злость, обиду и отчаяние в один болезненный комок, будучи готовой избавиться от него прямо сейчас.

– Бьякуган!

Сакура ахнула, приложив ладонь ко рту. Саске изумленно выпучил глаза. Наруто же пребывал в непонимании. Это что, шутка?

– Что ты де...

– Осторожно!

Саске резко схватил Наруто за одежду, и они оба повалились на землю. Седьмой шокировано смотрел на свою жену, от удара которой даже и не подумал увернуться, а Учиха все еще осторожно придерживал его за плечи. Узумаки не мог и помыслить, что Хината в действительности решит ударить его.

– Твое плечо, – шепнул Саске, помогая Наруто подняться. – Кажется, задело.

Наруто было плевать на свое плечо. Он не чувствовал боли от удара Хинаты, даже если его и правда, как заметил Саске, задело. Зато Седьмой очень хорошо почувствовал, как окончательно и бесповоротно выходит из себя.

– Так, хватит с меня, мать твою! – заорал он, порывисто дернув Хинату за запястье. – Не могу поверить... Да ты просто не в себе!

Наруто! – возмутилась Сакура, сорвавшись с места, к которому все это время была точно гвоздями прибита.

– Не лезь, Сакура! – рявкнул Саске, предостерегающе выставив руку вперед. – Это не наше дело.

– Но...

– Пусти меня... – прохрипела Хината, тщетно стараясь унять дрожь во всем теле. Рука мужа больно обхватывала ее запястье, и, как назло, Узумаки не могла воспротивиться его натиску. Она будто в одночасье лишилась всех своих сил.

– Я сказал пошли! – грубо притянув Хинату к себе, продолжал кричать Наруто.

– Отпусти! – слезы подступили к глазам, грозясь вот-вот расползтись по щекам в подтверждении того, что Хината все же оставалась слабой в глазах своего мужа.

Наруто, пожалуйста, прекрати! – игнорируя предостережение Саске, Сакура бросилась к подруге.

– Эй! – Саске успел вовремя перехватить жену, стиснув ее одной рукой. Он хотел просто исчезнуть в этот момент, осознавая, что более неуютно в компании друзей он себя еще никогда не чувствовал.

– Их нужно остановить! – взмолилась Сакура, увлажнившимися глазами глянув на мужа. – Саске...

– Оставь их, – шикнул он, покрепче прижимая Сакуру к себе. – Не вмешивайся. Они...

Наруто!

Саске проследил за немигающим взглядом жены, что был устремлен на Хинату, которая упала на землю из-за попыток вырваться из крепкой хватки Седьмого.

– Что же он творит... – ошеломленно прошептала Сакура. Не будь здесь Саске, она бы уже так врезала Наруто по морде, что тот бы еще долго собственное имя не смог вспомнить. Но больше этого Учиха хотела утешить подругу, что выглядела такой растерянной в эту секунду, такой беззащитной... А может, даже напуганной.

Хината... – выдохнул Наруто, чья рука от неожиданности так и повисла в воздухе. Он был уверен, что не мог намеренно толкнуть Хинату, и все так вышло из-за глупой случайности. Однако Седьмой был настолько удивлен собственным действиям, что стоял столбом, вместо того, чтобы вытащить свою жену из этой постыдной ситуации, произошедшей на глазах у друзей.

Узумаки больше не могла сдерживать слез. Они выбрались наружу из обоих глаз одновременно и тонкими струйками покатились по ее раскрасневшимся щекам. Хината снизу вверх смотрела в ясные глаза своего мужа и не могла поверить, что все это происходит с ними.

Хината, я не...

Она стыдливо отвела взгляд и спешно протерла мокрые глаза. Опершись ладонями о землю, Хината вскочила на ноги и без промедления бросилась прочь.

Хината! – вслед жене прокричал Наруто, но она уже скрылась в гуще деревьев.

Сакура едва не плакала. Саске привычно безмолвствовал. Они оба во все глаза смотрели на Седьмого.

– Хотите что-то сказать, даттебайо? – с раздражением проговорил Наруто, исподлобья глянув на друзей. – А, впрочем, все равно, – следом добавил он и неспешно потопал туда, откуда сюда явился.

– Ты же в курсе, что дома нас ждет серьезный разговор? – наблюдая за удаляющейся фигурой Седьмого, спросила мужа Сакура.

Саске вздохнул. Что-что, а серьезные разговоры он на дух не переносил.

– Думаешь, есть что ко всему этому добавить?

– Вот скоро и узнаешь, – буркнула Сакура, обернувшись к чаще леса, где только что скрылась ее подруга.

«Прости, Хината. Это все моя вина».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сакура?

Свернувшись в клубок под одеялом, Сакура что-то тихонько промычала и лениво выбралась наружу, сощурившись от света, который исходил из приоткрытой ванной.

– Я уж думал, ты уснула, – Саске присел на край кровати, энергично взлохмачивая рукой мокрую после душа шевелюру. – Ты ни словом не обмолвилась с того момента, как мы покинули полигон.

– Я думала, – натянув одеяло обратно, но уже только до подбородка, пробормотала Сакура.

– О чем?

– О Хинате.

Учиха понимающе кивнул.
– Все у них будет нормально, – он протянул руку к жене, высвобождая ее постепенно утопающее в одеяле лицо.

– Знаю, но...Сакура села в кровати, привалившись спиной к ее изголовью. – Буквально за мгновение до вашего появления Хината рассказала мне, что у них с Наруто... – она осеклась. – Ай, не важно.

– Не важно? – Саске многозначительно поджал губы. – Можешь не посвящать меня в переживания Хинаты, но если говорить о Наруто, то я думаю, он не в курсе, что у них есть проблемы.

Сакура насупилась.
– Я не говорила ни о каких проблемах.

– Я и без того понял, – хмыкнул Учиха. – В любом случае, повторюсь: это не наше дело.

– Но Хината моя подруга, – возразила куноичи, – и если она поделилась со мной, я должна поддержать ее.

– Поддержать – возможно. Но не бросаться на Наруто с кулаками, как едва не случилось сегодня, из-за того, что он сказал твоей подруге что-то неугодное.

– Что-то неугодное? – пораженно вторила Сакура. – Он вел себя отвратительно! Или из-за мужской солидарности ты станешь это отрицать?

Сакура, давать оценку поведению Наруто в отношении его жены я точно не стану.

– Ты... – она вовремя умолкла, едва не сказав грубость. Хоть Сакура и обещала себе дома задать Саске трепку за его шпионские замашки, на деле оказалось, что она на это сейчас не способна. Вместо ожидаемой злости она ощущала тоску. Так или иначе, ей пришлось примерить на себя чувства Хинаты. Вот только Сакура не представляла, куда ее приведут такого рода размышления.

– Не сердись, – бросил Саске и поднялся с кровати, придерживая рукой полотенце, обмотанное вокруг бедер. – Знаешь же, я не мог отказать Наруто. Лучше уж ему было узнать обо всем сразу. А не тогда, когда вы решились бы покинуть деревню.

– Этого бы не случилось, – Сакура покачала головой, устроившись на подушке.

– Значит, вы всерьез просто тренировались? – спросил Учиха. – Без какого-либо скрытого мотива?

– Не говори со мной так, словно я какой-то подозреваемый, которого тебе нужно допросить, – поморщилась Сакура, повернувшись на бок.

Саске вздохнул, снова опустившись на кровать подле жены.

– Думаю, нам все же есть что обсудить.

Хината думает, что Наруто больше не любит ее. Она сказала мне это сегодня, за пять минут до того, как он решил ее в этом уверить.

Учиха в недоумении вздернул брови.
Наруто любит свою семью.

– Семью, – едко промолвила Сакура. – Любить семью и любить Хинату как женщину – разные вещи.

– Ну, это уже выше моего понимания.

– Так откуда тебе знать, что опасения Хинаты не имеют под собой оснований?

Учиха без промедления ответил:
– Потому что никто не знает Наруто Узумаки лучше, чем я.

Сакура не смела возразить. Так и было.

– Значит, вскоре все наладится, – она закрыла глаза, – надеюсь.

– Мне кажется или ты принимаешь отношения Наруто и Хинаты слишком близко к сердцу? – спросил Саске, отметив, что настроение Сакуры ничуть не изменилось, оставаясь, как говорится, ниже плинтуса.

– Возможно, – откликнулась она.

Не то, чтобы Саске мог похвастаться своей проницательной натурой, однако в данный момент понимал, что его жена хотела бы сказать ему гораздо больше.

– Хорошо, – Учиха коротко вздохнул. – Что не так?

Сакура будто только и ждала, что он начнет копать глубже. Она покрепче обхватила подушку.

– Я знаю, каково сейчас Хинате. Ты любишь человека всем сердцем и не знаешь, любит ли он тебя в ответ, потому что каждый день только и делает, что доказывает обратное.

Саске нетрудно было догадаться, на что намекала Сакура.

– Да. Когда-то я всеми способами доказывал свою нелюбовь к тебе, – спокойно подтвердил он.

Она зажмурилась. Вот так просто проговаривать то, что мучило ее много лет... Как он может? Сакура не хотела копаться в прошлом. Только не сейчас, когда они с Саске создали крепкую семью и уверенно шагают по дороге жизни рука об руку. Но... Переживания Хинаты отозвались в Сакуре ее собственными, хотя она и не хотела бы никогда к ним возвращаться.

– Я знаю, что это осталось в далеком прошлом, – тихо заговорила Сакура, не поворачиваясь к мужу, – но я не могу вычеркнуть из своей памяти все то, через что нам пришлось пройти.

– Я и не надеюсь, что ты вычеркнешь из памяти наше прошлое. Но я не стану лгать, что сожалею о том что было, – твердо проговорил Саске. – Это не так.

Сакура ошеломленно выдохнула. Приподнявшись на локте, она взволнованно заглянула в глаза мужа.

– То есть, если бы была возможность что-то изменить между нами в прошлом, ты...

– Я бы не стал ничего менять, – уверенно пронзая Сакуру взглядом, заявил Учиха.

Она резко села и опустила глаза, ощущая, как рыдания стремительно поднимаются к горлу. Сакура ожидала услышать от мужа, что он действительно сожалеет о многих своих поступках и словах. Что имей он возможность вернуться в прошлое, то никогда бы и не помыслил убить ее. Не отвергал ее любовь, не был бы таким равнодушным, чужим и непреодолимо далеким. Что вместо того, чтобы убегать, он бы принял собственные чувства к ней, открыл их гораздо раньше. Тогда он не причинил бы ей так много боли. Не оставил горечь разочарований. Но...
Он бы снова прошел через это. Он был готов позволить ей пройти через это. Безумие. Просто безумие!

– Вот как...Сакура спешно смахнула со щеки слезу, что, в общем-то, было бесполезно: из ее больших зеленых глаз уже хлынул целый поток. Она боялась посмотреть на мужа. Боялась увидеть безразличный и холодный взгляд прежнего Саске Учихи.

– Если бы не прошлое, мы бы никогда не стали такими, какие есть сейчас. Я бы не стал тем, кем сейчас являюсь. Я совершал ошибки. Великое множество непростительных ошибок. Но я не жалею ни об одной из них.

– Я...Сакура всхлипнула и зажмурилась, ругая себя за несдержанность. – Я... пон-нимаю...

– Я знаю, что причинил тебе очень много боли, – тихо произнес он, протянув руку к ее мокрому лицу. – Знаю, что ты, возможно, до конца не смогла меня простить. Но пойми, я не хочу притворяться. Я никогда не притворялся. И я не хочу лгать тебе, Сакура. Это нечестно. И это точно не похоже на то, что люди называют любовью.

Из Сакуры вырвалась сухая усмешка.
– Любовью...

– Я не умею говорить о любви – это факт. Но мои чувства к тебе...Саске помедлил, глядя как на покрывале разрастается мокрое пятно от слез Сакуры.

Ему стало совестно.

Он уходил, возвращался, снова уходил и вновь возвращался... Пока Саске выполнял важную миссию, следуя по следам Кагуи Ооцуцуки, Сакура растила их дочь Сараду, и он понимал, как непросто ей приходилось. Но она никогда не жаловалась. Ни разу не упрекнула его, не ткнула носом в оплошности, не требовала больше, чем он мог ей дать. Сакура была предназначена Саске Учихе – несчастному мальчику, пережившему ужасную трагедию, полному ненависти, боли, отрицания и надежды на светлое будущее. Она принимала все, что он когда-либо олицетворял. Всегда принимала. И сейчас, глядя на то, как Сакура проливает слезы из-за него, Саске не впервые осознавал: он жестокий человек.

При этом Учиха отвергал вариант наговорить неправды лишь бы она успокоила свое сердце и не терзалась муками прошлых обид. Он не хотел играть не свою роль. Может, не будь судьба с ним так жестока, Саске бы жил как нормальный парень, ходил на свидания с Сакурой, тусовался с Наруто и другими ребятами, не боялся открывать кому-либо свои мысли и мечты... Но жизнь обошлась с ним самым наиужаснейшим образом. Сделала его Саске Учихой, каким все привыкли его видеть и воспринимать.

«Плевать» – мысленно бросил он. Плевать, что думают другие. У него уже есть люди, которых он может назвать близкими, которых он хочет защищать и позволит им защитить себя. Наруто, Сакура.

Сакура...

Саске крепко сцепил зубы, ворочая в голове мысли о том, с чем ей приходилось и (вероятно) приходится мириться, находясь рядом с ним. Да, быть его женой – осознанный выбор Сакуры, но Учиха бы солгал, говоря, что не хотел лишь ее видеть рядом с собой. А как уже было сказано, Саске ненавидел ложь.

С едва слышным стоном он рывком притянул Сакуру к себе за затылок и прислонился к ее лбу своим, болезненно сморщившись.

Сакура, – его теплое дыхание щекотнуло ее залитое слезами лицо. – Стоит мне подумать о тебе, и мои чувства разрывают меня изнутри. Я ощущаю нестерпимое желание видеть тебя, прикасаться к тебе, владеть тобой. Я не знаю, что есть любовь в широком смысле этого слова и не имею понятия, как люди в этом мире характеризуют это чувство. Мне просто всё равно. Но я совершенно точно знаю одно: ни одна другая женщина не могла и не может быть достойна носить на спине герб клана Учиха и стать матерью моим детям. Теперь ты во главе моего некогда проклятого уничтоженного клана. Ты мать моего ребенка. Ты сильнейшая куноичи из всех, кого я когда-либо знал. Ты моя жена. И только попробуй хоть на секунду подумать, что я могу тебя не любить.

С этими словами он жадно впился в ее рот поцелуем, сжимая пальцами волосы на затылке. Сакура остолбенела, вытянувшись подобно металлической струне, и едва шевелила губами. Она отвечала на поцелуй Саске, но это было скорее инстинктивно, нежели подкреплено желанием.

– Подожди, я...Сакура насилу прервала поцелуй, бесцельно забегав глазами по одеялам и подушкам на кровати.

Сощурив глаза, Учиха тяжело дышал ей в лицо, и Сакура ощутила волнение внизу живота. Ей не много нужно было, чтобы тело напряглось, а в голове проносились тысячи картинок их с мужем близости. Хватало даже одного взгляда – такого, как сейчас.

– Я хочу, чтобы ты убедилась в моих чувствах к тебе, – скользнув рукой с затылка Сакуры к ее шее, едва слышно промолвил Саске.

– Я...

Сакура широко распахнула глаза, когда пальцы Учихи плотно сомкнулись на ее шее. Она столкнулась с его почти гипнотическим взглядом: казалось, один из его глаз вот-вот вспыхнет красным. Шею сдавливало сильнее. Рот Саске сомкнулся в плотную линию, а дыхание становилось еще чаще.

Сакура испуганно вцепилась руками в его запястье, и во взгляде Саске вдруг исчезла та пугающая дьяволинка, а пальцы, сжимающие шею жены, расслабились. Он на мгновение замер, а потом его шероховатая ладонь мягко прошлась от слегка покрасневшей шеи Сакуры к ключице и обхватила ее хрупкое плечо.

– Я все еще могу убить тебя, Сакура, – прошелестел Учиха, приблизившись к ее лицу. – Но лишь в одном случае: если ты больше не будешь моей.

– Но Саске, этого никогда...

Она не успела договорить: Саске буквально заткнул ей рот поцелуем, что оказался еще грубее прежнего. Однако на сей раз Сакура охотно отвечала. Она приподнялась на коленях и обняла мужа за шею, нетерпеливо притягивая его к себе. Саске вдруг отстранился и припал губами к ее плечу, после чего проложил мокрую дорожку к шее. Его губы касались нежной кожи за ухом, задевая кончики коротких розовых волос, снова спускались к ключицам, а затем еще ниже. Сакура шумно выдохнула, когда Саске сбросил с ее плеч тонкие бретели ночной рубашки, оголяя небольшие округлые груди.

Гладкая кремовая кожа быстро покрылась мурашками, когда его дыхание опаляло влажные от поцелуев участки тела Сакуры. Саске не был с нею нежным: придерживая жену за тоненькую талию, он касался ее груди губами и языком, отчего она выгибалась в спине навстречу его требовательным ласкам. Сейчас Сакуре хотелось, чтобы Саске был с ней как раз таки нежным, но вместе с тем ей нравились его грубость и настойчивость. Слезы все еще неспешно стекали из уголков ее прикрытых глаз, и уже было не разобрать, отчего они все не прекращались. Сакура ненароком подумала, что уже однажды плакала, когда Саске заставлял ее тело содрогаться от наслаждения. Тогда она впервые была с мужчиной. Впервые была с тем, кого любила столько, сколько себя помнила. Но что сейчас? Минуло так много лет... Отчего сейчас ей не удается остановить эти проклятые слезы?

Погрузившись в свои мысли, Сакура не успела опомниться, как Саске уложил ее на спину. Опираясь на руку, он нависал над возлюбленной и буравил ее поблескивающим от острого желания взглядом. Сакура не дышала, глотая слезы, и сквозь пелену разглядывала красивое лицо своего мужа. Она хотела что-то ему сказать, но слова будто застряли в горле, и вытолкнуть их наружу Сакура не могла. Ее обнаженная грудь ритмично вздымалась и опускалась в такт дыханию, а из приоткрытых раскрасневшихся губ вырывались прерывистые вздохи.

Саске безмолвно восхищался заплаканным лицом лежащей под ним женщины. Ее блестящими от его поцелуев губами, выпирающими ключицами и напрягшейся грудью. Он не мог подавить в себе внезапно разбушевавшиеся эмоции. Они душили его. Наваливались всей своей тяжестью так, что Учихе не терпелось сбросить их с себя и освободиться. Это было невыносимо.

Резко сев в кровати, Саске юркнул рукой Сакуре под юбку ночной рубашки и рывком стянул с нее белье, отбросив куда-то в сторону вместе со своим полотенцем. Бесцеремонно разведя ее ноги в стороны своим коленом, он устроился между ними и опустился к губам жены. Саске целовал Сакуру так неистово, что ей стало больно. Он прикусывал ее нижнюю губу, тут же зализывая раны, а потом снова проникал языком в теплоту ее рта.

Сакура задрожала, когда Саске резким толчком вошел в нее. С губ слетел громкий стон, и она спешно закусила свои пальцы, испугавшись, что дочь может ее услышать. Сакура цеплялась за широкие плечи мужа так крепко, словно вот-вот не удержится и провалится в бездну – туда, где не будет его, отчего ее существование станет невыносимо мучительным. Она не могла даже вообразить себе жизнь, где не будет Саске Учихи.

– Ты. Чувствуешь. Как я. Тебя. Люблю? – яростно врываясь в тело Сакуры, требовательно спросил он.

Она лишь крепко зажмурилась, сдерживая возглас, что рвался из ее заходившейся от частого дыхания груди. То держась за крепкие плечи, то вновь прикусывая свои пальцы, Сакура отдавалась этой сумасшедшей страсти.

– Отвечай, – прорычал Саске и вошел в нее еще глубже и резче.

– Да, да... – простонала она, приподнимая бедра к его быстрым и сильным толчкам.

– Люблю. Тебя... – рвано выдохнул Учиха и накрыл ее губы своими.

Сакура забылась. Она жалобно стонала и скулила, отбросив осторожность и стеснение. Ее губы, грудь и шея раскраснелись от поцелуев Саске, а внизу она была такой мокрой, что в любой другой ситуации даже засмущалась бы, что ей не свойственно. Но не сейчас.

Несмотря на то, что Сакуре не хотелось, чтобы все заканчивалось, ей казалось, она не выдержит больше ни секунды. Не выдержит и умрет прямо в руках мужа, что на самом деле убивал ее каждый раз, как овладевал ею. Ее грудь скользила по его груди, когда они сменили положение и оба улеглись на бок, а дрожащие руки оттягивали темные взлохмаченные волосы.

Когда Учиха вновь оказался сверху, Сакура была близка к финалу. Внизу живота скопилось почти болезненное напряжение и с каждым движением Саске все больше нарастало. Она бормотала что-то вроде «быстрее», намертво впившись ногтями в его напряженную спину, и спустя мгновение издала свой последний стон. Саске до побелевших костяшек пальцев стиснул бедро Сакуры и приподнял его к ее подрагивающему животу, наслаждаясь тем, как она сжимала его изнутри. Он тоже сдался. Хрипло застонав, Саске кончил в нее и обессилено привалился к ее груди.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала Сакура, на этот раз мягко зарывшись пальцами в его волосы.

– Знаю, – отозвался Саске, и его губы дрогнули в улыбке.

***
Хината щелкнула выключателем в ванной и, сунув ноги в сиреневые тапочки, вышла из спальни. На краткий миг она остановилась в коридоре, столкнувшись с непривычной тиШиной, но тут же зашагала дальше, в комнату сына.

Боруто Узумаки лежал на животе и беззаботно болтал ногами, уткнувшись носом в небольшую игровую консоль. Хината улыбнулась, наблюдая за сыном в дверях. И в ее груди заколыхалось такое необходимое сейчас тепло.

Боруто, – тихо заговорила она, проходя вглубь комнаты.

– Угу, – отозвался он, не отвлекаясь от своей игрушки.

Хината присела на кровать, привлекая к себе внимание.

Боруто-о-о, – настойчивее произнесла она.

Боруто нажал на паузу и обернулся.
– А, прости, мам, – он широко улыбнулся и сел в постели.

– Спать собираешься? – спросила Хината и бросила взгляд на настенные часы. – Время.

– Да, даттебаса, – почесывая затылок, буркнул Боруто и в подтверждение сказанному звучно зевнул. – Только доиграю малямс.

– Я рассчитываю на твое благоразумие, – хихикнула Узумаки, ткнув сына в бок, отчего тот не сдержал смешка. – Ты ведь в курсе?

– Да, мам, – он закатил свои голубые, точь-в-точь как у отца, глаза.

– Вечно ты со своим «да, мам», – со вздохом проговорила Хината, – а в итоге с утра клюешь носом, потому что полночи проиграл в свои игрушки.

– Обещаю, сегодня лягу вовремя, – миролюбиво заключил Боруто, но вдруг выражение его лица изменилось. – Э-э-э... Мам, а отец... он домой вообще приходить собирается?

– Видимо, он еще занят, – легко пожимая плечами, ответила Хината и незаметно сглотнула болезненный ком в горле.

– Занят... – угрюмо буркнул Боруто. – Я только и слышу: занят, занят, Хокаге... Гребаный старпёр.

Боруто! – возмущенно воскликнула Узумаки.

– Что?! – взвился он. – Говорю как есть! Ему вообще плевать на нас! Ладно еще я... – мальчик насупился, опустив голову. – Пофиг. Я не за себя волнуюсь, а за тебя и Химавари. Признай уже, мам, что из него вышел хреновый муж и отец!

Хината удивленно приоткрыла рот. И когда ее сын успел стать таким взрослым? Его рассуждения были не безосновательными, она понимала это, но не могла позволить, чтобы возведенная между мужем и сыном стена рухнула и превратилась в бездонную пропасть. Проще говоря, сделать еще хуже она не хотела.

– Не надо так об отце... – пробормотала Хината, качнув головой. – Он старается ради всех нас.

– Ради Деревни! – возразил Боруто. – Раньше... Раньше все было иначе! До того, как стать Хокаге, – он с ненавистью выплюнул это слово, – мы были полноценной семьей. И... придется признать, мне было с ним круто. Правда круто! Он любил нас. Но теперь...

Сердце Хинаты взволновалось и остро кольнуло. Она ненароком пустилась в воспоминания их жизни несколькими годами ранее и вся наполнилась щемящей тоской.

– Папа любит вас, – с улыбкой сказала Узумаки, имея в виду лишь детей. Насчет себя она теперь была совсем не уверена.

Боруто хмыкнул.
– Ага.

– Никогда не сомневайся в этом, сынок, – дотронувшись до его плеча, заверила Хината. – И я, и папа... вы с Химавари самое дорогое, что у нас есть. И это никогда и ничто не сможет изменить.

– Да ты всегда будешь на его стороне, мам, – обиженно протянул Боруто. – О чем с тобой говорить...

Хината не смогла ничего возразить. Она всегда была и будет на стороне Наруто Узумаки. И не важно, что между ними произошло и что еще может произойти.

– Конечно, он же наш папа, – Хината издала смешок, притягивая к себе голову сына и оставляя на его лбу нежный поцелуй.

– Блин, мама, – заворчал Боруто, потирая свой лоб. – Я ж уже не маленький!

– Для меня ты всегда останешься нежным крошкой, которого я родила, – она встала и направилась к двери. – Не засиживайся, – обернувшись, напомнила Хината.

– Есть, мэм, – Узумаки-младший широко улыбнулся и завалился на подушки.

Спрятавшись в своей спальне, Хината вымученно привалилась спиной к стене и шумно выдохнула. Она стоически держалась перед Боруто и не показала своих настоящих эмоций, а теперь, оставшись наедине с собой, Хинате хотелось разреветься. Обида душила. Почему Наруто вдруг повел себя с ней так жестоко? Она не понимала, как они докатились до такой крупной ссоры. Может, если бы Хината не решилась что-то изменить в своей размеренной жизни, ей бы не пришлось увидеть Наруто таким, как сегодня?

Хината признавала, что и сама хороша. Однако она не могла злиться на себя. Да и на Наруто Хината тоже не злилась. Ей просто было больно. Ужасно тоскливо и одиноко.

Узумаки скинула с себя халат, что надела после душа, и швырнула его на спинку стула у туалетного столика. Оставшись в пижаме, она прошаркала к двуспальной кровати, которая казалась уж слишком большой для нее одной, и плавно присела. Отбросив в сторону покрывало, Хината забралась под одеяло на свою сторону кровати и улеглась на бок. Вторая же сторона, предназначенная Наруто, оставалась нетронутой – аккуратно заправленная и наверняка очень холодная. Хината протянула руку: и правда.

Она смотрела на его подушку, что обычно к утру была вся помятая, и зацепилась взглядом за ровную поверхность матраса с натянутой на него простыней, которая чаще всего оказывалась скомканной. Вот только сегодня, как и вчера, все было идеально. Слишком идеально – так, что невыносимо было на это смотреть.

Хината зажмурилась, впившись ногтями в ладонь, и горько заплакала. Сперва она плакала тихо, почти беззвучно, но потом разрыдалась уже вслух. Притянув к себе подушку Наруто, она уткнулась в нее лицом, отчего ее стенания заметно приглушились. Хината пыталась ощутить запах Наруто, мнимое его присутствие, но подушка благоухала кондиционером для белья и только. От этого ей стало еще гаже, и она заревела с новой силой, сотрясаясь всем телом.

Воспоминания, что вторглись в мысли Узумаки, когда она говорила с Боруто, нахлынули сызнова. Она как сейчас видела их с Наруто юными и влюбленными. Вспоминала тот день, когда он сделал ее своей женщиной, когда поцеловал у алтаря и как из него вырывались слова любви в момент их близости. Она прокручивала в голове их совместную семейную жизнь до появления детей и то, как Наруто кричал от радости предстоящего отцовства, точно обезумевший кружа по комнате с нею на руках. В ее памяти оживало непередаваемое чувство, что они испытали, когда впервые взглянули на новорожденного Боруто, а потом и на малышку Химу. И Хината настолько углубилась в свои драгоценные воспоминания, что казалось, под ней прогнулся матрас, оттого что Наруто устало рухнул рядом.

Она вздрогнула и распахнула глаза, когда услышала шум на первом этаже дома. Утерев слезы и аккуратно вернув подушку Наруто на место, Хината села в постели.

Наруто-кун?

Поднявшись, она одернула лиловую пижамную кофточку и по привычке спрятала ноги в тапочках. Покинув комнату, она хотела было спуститься вниз, чтобы встретить мужа, но ее внимание привлекла комната Боруто. Дверь, ведущая в детскую, непривычно была нараспашку.

Боруто? – Хината заглянула в темноту комнаты и, протерев глаза, обнаружила, что сына нет в постели. Она нахмурилась. – Боруто!

Сбежав вниз по ступенькам, Хината огляделась. Ни Наруто, ни Боруто видно не было.

Боруто! – снова окликнула она, двигаясь в сторону кабинета мужа. Сын частенько любил туда захаживать в отсутствие отца. – Ты чего молчишь? Бору...

– Еще одно слово – и я тебе глотку перережу, – глухо промолвил чужой мужской голос.

Хината в ужасе округлила глаза, не в состоянии произнести больше ни звука. Она схватилась за запястье неизвестного, что крепко зажал ей рот своей грязной вонючей ладонью, и едва дышала.

– Ты какого хрена там возишься? – послышался еще один голос. – Уходим. Живо!

– С мальцом там поосторожней, – распорядился кто-то другой.

Узумаки мелко задрожала. Ее сердце отбивало отчаянный ритм, грозясь выбить грудную клетку. Ладони вспотели. До тошноты закружилась голова.

И последнее, о чем подумала Хината прежде, чем провалилась в темноту, – ее сын.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шикамару Нара зажал в зубах сигарету и, щелкнув зажигалкой покойного Асумы Сарутоби, неспешно прикурил. С наслаждением затягиваясь, советник Седьмого Хокаге выпустил изо рта струйку сероватого дыма и устало прикрыл глаза.

Он ненавидел свою работу. Всем сердцем ненавидел. Однако Шикамару любил свою семью, друзей и родную Деревню, оттого и тянул эту лямку уже много лет. В конце концов, думал Шикамару, кто, если не я?
Закончив недолгий перекур в одиночестве, Нара побрел к кабинету Хокаге. Без стука распахнув дверь, он остановился у входа и потянулся, хрустнув косточками.

– Ты еще не ушел? – загробным голосом поинтересовался Седьмой, без особого интереса перебирая в руках какие-то бумажки.

– У меня к тебе тот же вопрос, – хмыкнул Шикамару и приблизился к столу Наруто.

– Сейчас уже пойду, – буркнул он, нервно отбросив в сторону парочку белых листов с писаниной, от которой пухла голова. – А-ай, блядство!

Шикамару хихикнул и приволок стул, чтобы усесться напротив друга.
– Так-с, – деловито начал он, – что у нас стряслось?

– У кого это «у нас»? – хмуро спросил Наруто.

– Я подразумевал «вас», господин Седьмой, – с улыбкой пояснил Нара.

Узумаки откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул.
– Я заколебался, что сил нет, – застонал он, потирая лицо ладонями. – Будто всё возможное дерьмо на меня в раз навалилось, ттебайо.

Шикамару медленно закивал и скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу.
– Эт я понимаю. Как-никак, это «дерьмо», как ты красноречиво выразился, и меня касается.

– А по-другому и не скажешь, – пожал плечами Седьмой.

– Да я и не об этом спрашиваю, – Шикамару подался вперед и сложил руки на стол. – Рассказывай, чего на тебе лица-то нет.

Наруто уронил взгляд в стол. И то правда: ему так погано давненько уже не было. Помимо физической и моральной усталости, Наруто испытывал муки совести. Его выходка с Хинатой, что не покидала его мысли остаток дня, казалась Седьмому огромной ошибкой. Он не представлял, что сейчас она думает на счет него. Вдруг разочаровалась настолько, что и говорить с ним не захочет?

К слову, того самого разговора Наруто боялся больше всего. Он не знал, как объясниться перед Хинатой и при этом не нарваться на новую ссору. Вот и сидел в резиденции до последнего, будто проблема должна была разрешиться как-то сама собой и его участия не требовала.

– Я повел себя как урод сегодня, – признался Наруто, сцепив пальцы рук, лежащих на столе. – Натуральным образом облажался.

– Накосячил перед Хинатой? – вздернув бровь, догадался Шикамару. – Так далеко ходить не надо: ты все еще тут высиживаешь, вместо того, чтобы жену свою ублажать.

– Слушай, Шикамару, – насупился Узумаки, – а ты сам-то, смотрю, образец для подражания? Так и сидел бы под юбкой у Темари, вместо того, чтобы мне тут на мозги капать.

– Зато завтра уйду пораньше, – Нара широко и звучно зевнул, прикрывая рот рукой. – И будет нам счастье.

– Поздравляю, – мрачно бросил Седьмой.

Шикамару вздохнул, плотно сжав губы.
– Ну... так, может, расскажешь уже, чего ты эдакого натворил, что даже домой возвращаться не хочешь?

– Эй! Я не говорил, что не хочу возвращаться домой! – горячо воскликнул Наруто. – Я... просто... - Узумаки осекся, но потом стал выкладывать другу все произошедшее.

 Шикамару долго молчал, переваривая услышанное. Наруто в нетерпении его вердикта кривил губы и постукивал пальцами по поверхности стола, что дико бесило его советника.

– У тебя нервы ни к черту, – заключил Нара. – Прекрати дергаться, я тебя заклинаю, – он громко цыкнул. – Какой же гемор...

– И это все? – развел руками Наруто. – Думаешь, я сам не в курсе, что у меня нервы пошаливают?

– А кого это волнует? – ненароком копируя жест друга, вскинулся Нара. – Ты же не наезжаешь на своих подчиненных или тех же феодалов при встрече, даже если те откровенно тебя достали? Не припомню, чтобы ты хотя бы голос повысил на одном из собраний пяти каге. Мы ж всегда срываемся на самых близких: они всяко простят.

Наруто напрягся. Ему вспомнились полные слез глаза Хинаты, распростертой у его ног, и сердце болезненно сжалось.

– Да, Хината с Сакурой неправы, что умолчали о своих намерениях, – продолжал Шикамару, – но это не несет в себе ничего криминального. Из Деревни же они не ушли, правильно?

– Мне казалось, это они и планировали, – виновато пробормотал Седьмой.

– Ну, как известно, когда кажется... – Нара усмехнулся. – Ты ведь даже самого отпетого злодея проведешь к свету своей этой болтовней. А с женой поговорить не можешь? Недопонимание – вот что привело к этой ситуации, в которой и правда мало хорошего. У тебя Хината чересчур добрая и понимающая, ты ее должен на руках носить, остолоп! Но даже она могла ошибиться и выйти из себя. Кажется мне, она подумала что-то наподобие «с меня хватит!»

– Я все это понимаю, – тихо подтвердил Узумаки. – Я знаю, какая Хината, потому и женился на ней.

– Ну, тебе не все равно – хоть это мы выяснили.

– Конечно, не все равно! С ума сошел?

– Значит, поднимай свою задницу и иди к жене и детям. Правда, они уже десятый сон видят... Ну, в любом случае, все лучше, чем тут отсиживаться.

– Ты прав, даттебайо, – Наруто кивнул. – Давай-ка собираться. Подождешь? Я...

Наруто!

Седьмой и Шикамару синхронно бросили взгляд на распахнутую дверь, что едва с петель не слетела.

Саске? – Узумаки свел брови к переносице. –Ты чего тут так поздно? Случилось что?

Учиха быстро отдышался, упираясь ладонью в стену, и выпалил:
Боруто... Боруто и Хинату похитили.

Шикамару метнул взгляд на Наруто.
– Это точно? – усомнился он.

– Точно, – кивнул Саске. – Нельзя, чтобы это распространилось по Деревне, поэтому как только я узнал – сразу же отправился сообщить Наруто. Действовать нужно осторожно и прямо сейчас, далеко уйти они не могли.

Нара снова обернулся на Седьмого, что окаменел в своем кресле и отрешенно смотрел куда-то сквозь Саске.
Наруто, как поступим? – спросил Шикамару.

– Главное не повести себя опрометчиво, – сказал Учиха. – Мы даже не представляем, с кем имеем дело. Седьмой?

Узумаки не отвечал. Резко поднявшись с кресла, отчего оно откатилось назад и врезалось в стену, он громко шлепнул ладонями по столу.
– За мной, – скомандовал Наруто и направился к дверям.

***
– Не задавай ему никаких вопросов, Конохамару, – предупредил парня Нара. – Вообще не трогай его. Просто делай, что говорят.

– Точно, Шикамару-сан! Я напомнил господину Хокаге, что ему не принято покидать деревню, так он чуть меня не придушил! – пожаловался молодой джоунин по имени Нобу, что едва успел вернуться с миссии, как был выбран в участники по-быстрому собранного отряда под командованием самого Седьмого Хокаге. По-настоящему, как такового отбора не было, Шикамару просто велел нескольким свободным джоунинам сопровождать их в преследовании неизвестных похитителей Хинаты и Боруто. Ставить на уши всех, кого придется, они не стали. Маловероятно, что в дом Узумаки ворвалась большая группа ниндзя, Нара подозревал: работали несколько человек. Однако и в этом случае идти по их следу без подкрепления было бы глупо.

– О чем эти сволочи думали, когда решили покуситься на семью Хокаге? – буйствовал Конохамару, уцепившись взглядом за спину Наруто, где ярчала надпись «Седьмой Хокаге». – Да еще и так хреново следы замели...

– Остается надеяться, что с семьей Хокаге-сама все в порядке, – взволнованно проговорил Нобу.

– А ну отставить разговоры! – негромко рявкнул Нара. – Ты хочешь, чтобы Седьмой услышал твою пустую болтовню?

– Уверен, он сейчас сам только об этом и думает, – прокомментировал Сарутоби.

– Я серьезно, – пригрозил Шикамару, – соберитесь и молча следуйте приказам Хокаге-сама.

– Да! – в один голос прокричали джоунины и немного ускорились, догоняя бегущих впереди Наруто, Саске и Сакуру, что отправилась вместе с бывшими сокомандниками.

Все члены отряда уже достаточно отдалились от Деревни, когда Саске вдруг замедлился, а его глаза забегали по сторонам. Наруто и Сакура заметили это и безмолвно посмотрели на Учиху.

– Я чувствую чужую чакру, – объяснился Саске. – Тут, совсем неподалеку.

– А Хинаты и Боруто? – встревожено поинтересовалась Сакура.

Учиха тряхнул волосами.
– Не пойму. Чакра Боруто схожа с чакрой Наруто, и поэтому я не могу понять... – он сощурился. – Чакру Хинаты я не чувствую.

Наруто отвернулся от Саске, устремив взгляд прямо.
– Я войду в режим отшельника.

– Не имеет смысла, – возразил Учиха. – Без обид, но твой режим отшельника не превзойдет в этом мой риннеган. И раз уж я уже им пользуюсь, не напрягайся.

– Выходит, они скрыли свою чакру либо же находятся слишком далеко... – предположила Сакура. – Дорогой, еще что-нибудь чувствуешь?

Саске повернулся к жене.
– Они ближе, чем мы думаем, – и вновь посмотрел вперед.

– Но чакра Хинаты...

Он покачал головой.

Хината... – чуть слышно пролепетала Сакура. От беспокойства внутри все неприятно съежилось.

– Седьмой, – рядом с Наруто материализовался Конохамару. – Такое ощущение, что мы идем не туда. Что, если они оставили следы, чтобы нас запутать?

– Похоже на то, – Шикамару поддержал идею Сарутоби, поравнявшись с друзьями. – Иначе они просто идиоты.

– Они точно идиоты, – усмехнулся Саске и вытянул руку вперед.

Хината смазала кровь под носом тыльной стороной ладони, но никто из друзей пока не мог этого увидеть. Как и слезы на лице Боруто, что испытывал прежде неведомый страх за жизнь своей матери.

– Мама! – закричал он, плюхнувшись на землю после того, как Хината обезвредила рослого Шиноби, который удерживал ее сына. – Мама, осторожно, еще один!

Хината схлопотала сильнейший удар в живот и, согнувшись пополам, отлетела на приличное расстояние. Сцепив зубы, она пискнула от боли и схватилась за больное место в попытках подняться.

– Сдавайся, женщина, – с усмешкой произнес худой, но жилистый темноволосый ниндзя, вооружившись сюрикенами. Его лицо, обезображенное шрамами, не выдавало никаких особых эмоций, да и тон низкого голоса звучал спокойно и размеренно. – Да, ты родом из клана Хьюга, но сейчас это не дает тебе никакого преимущества. Ты можешь продолжить защищать сына, пока окончательно не выдохнешься и не останешься здесь истекать кровью на его глазах, а можешь отдать нам мальчика, и вы оба останетесь целы.

Хината встала на подрагивающие ноги и вздернула подбородок.
– Я ни за что не позволю вам снова дотронуться до моего сына.

Ниндзя рассмеялся: сухо, горделиво. Подобно гиенам ему с готовностью саккомпанировали его мерзавцы-товарищи.

– Что ж, дело твое, жена Седьмого Хокаге. Пусть твой сынок увидит, как его мамочка отправится к прародителям.

– Дело говорите, Кэзухиро-сан! – во всю хохотали его прихвостни.

– Мама, нет! – медленно отползая назад, взмолился Боруто.

Хината повернулась к своему ребенку и ободрила его теплой улыбкой.
– Я смогу защитить тебя, милый, – проворковала она, вкладывая в сказанное всю свою материнскую любовь. Повернувшись к Кэзухиро, Узумаки приняла боевую стойку, и от ее улыбки не осталось и следа. Лишь презрительный взгляд лавандовых глаз с выпирающими венами.

– Стало быть, ты не отступишься подобно своему легендарному муженьку? – сощурившись, продолжал насмехаться Кэзухиро.

– Никогда! – Хината сконцентрировала нужный объем чакры, высвобождая ее из обеих рук, и преобразовала в две большие синие львиные головы. – Таков мой путь ниндзя. Восемь триграмм: удар львов-близнецов!

Хината держась максимально близко к врагам, потому как имела преимущество в ближнем бою. Она почти не давала Шиноби шанса отбить ее атаки, хотя несколько раз противникам удалось задеть ее. Узумаки мужественно держалась на ногах, стараясь не потерять контроль чакры, и решительно нападала на одного за другим поочередно, покуда они навзничь не валились наземь. Однако тот, кому она хотела нанести решающий удар, скрылся за спинами своих приспешников. Нет, не потому, что Кэзухиро струсил. На нем висела ответственность за сынка Хокаге. Но его группировка значительно поредела, и главарю пришлось выступить против совсем ослабевшей Хинаты.

– Хватит, Хьюга, – устало прохныкал он, пнув ногой павшего замертво товарища от себя. – Меня тебе точно не победить. Ты лишь приближаешь собственный конец.

– Я. Узумаки, – сквозь зубы процедила Хината и с ревом бросилась на главного своего противника.

– Мама...Боруто никогда не видел свою мать в бою и сейчас безмерно восхищался ею, хоть и страх за нее все же перевешивал. Ему стало совестно за каждую свою шалость, непослушание, пусть редкую, но грубость и против сказанное слово. Он раньше и не предполагал, что решить отдать за кого-то жизнь можно так бесстрашно...

Хината и Кэзухиро бились на равных, но она ощущала, как с каждым мгновением слабеет ее тело. Дыхание сбивалось, во рту пересохло, а ноги совсем не слушались, но Хината в действительности не собиралась сдаваться. Речь шла о ее сыне, и поэтому остановить ее могла лишь смерть.

– Глупая, слабая женщина! – взревел Кэзухиро, резво уклоняясь от атак Хинаты. В отличие от нее, у него в запасе были и силы, и неиспользованные техники.

– Оставь моего сына в покое! – воинственно прокричала Узумаки.

– Сперва покой обретешь ты, – оскалившись, Шиноби схватил Хинату за волосы и, наслаждаясь ее протяжным болезненным стоном, сбросил спрятанный в рукаве козырь.

Она смотрела ему в глаза, когда из ее горла вырывался слабый хрип. Хината не чувствовала свое тело. Она ощущала только то, как парила над землей. Невесомость... Как приятно чувство невесомости...

– МАМА! – Боруто с ужасом смотрел, как изо рта Хинаты побежала струйка крови и как пару алых капель коснулись сухой потрескавшейся земли. Он видел свое отражение в широко раскрытых глазах матери. Потом в словно в замедленном действии враг разжал свои пальцы, что держали волосы Узумаки, и она плавно соскользнула вниз.

Хината уже не почувствовала как крепкие руки стиснули ее израненное тело, не ощутила родного запаха. Ведь если бы она не потеряла сознание, то смогла бы облегченно выдохнуть: теперь сыну ничего угрожает.
Подхватив Хинату на руки, Наруто приземлился на колено, а следом коснулись земли полы его плаща Хокаге. Он крепко прижимал к себе жену, пронзив леденящим взглядом голубых глаз своего врага. Его всего опутала ярость. Несдерживаемая, неконтролируемая.

Беспощадная.

– Конохамару, – бесцветно бросил он.

Сарутоби кивнул и с осторожностью принял Хинату из рук Наруто.
Сакура-сан! – позвал он, укладывая Узумаки на землю.

– Седьмой Хокаге! – провозгласил Кэзухиро и тут же громогласно расхохотался. – Какая честь...

Наруто скривился. Поднявшись на ноги, он все так же неотрывно смотрел на мужчину, не проронив ни слова.

– Ждешь объяснений? Или что я буду дрожать от страха перед джинчуурики девяти...

Узумаки сорвался с места и в один прыжок настиг Кэзухиро. Казалось, вся чакра Наруто вперемешку с чакрой Курамы устремилась к его правой руке: схватив ненавистного Шиноби за горло, он медленно отрывал его от земли.

– Как ты посмел притронуться к моей семье? – подрагивая от неукротимого бешенства, отчеканил Наруто.

Кэзухиро схватился за руку Седьмого, и его лицо исказилось брезгливой гримасой.

– Я убью тебя, – взмыв вверх вместе с Кэзухиро, Узумаки со всей дури впечатал его спиной в землю и, нависнув над ним, ударил кулаком по лицу. Несмотря на то, что противник уже едва шевелился, Наруто продолжал наносить удар за ударом, превращая лицо негодяя в кровавое месиво. Но вовсе не для того, чтобы добить. Так Седьмой выплескивал свою ярость. – Никто. Не имеет. Права. Поднимать. Руку. На мою. Жену, – не прекращая зверство, рычал он.

– Нужно остановить Наруто! – взволнованно проговорила Сакура.

Наруто! – окликнул его Шикамару, энергично замахав руками. – Отпусти уже его!

– Седьмой! – следом послышался предупредительный возглас Саске.

Но Наруто не остановился. Было уже слишком поздно.

– Отец!

Узумаки замер, занеся окровавленный кулак над неузнаваемым лицом врага, а точнее того, что от него осталось. Он дрожал и трудно дышал, пока не обернулся и не встретился глазами со своим сыном.

– Мама! – сквозь рыдания, кричал Боруто. – Маме нужна помощь!

Задыхаясь от гнева, Наруто встал с безвольного тела Кэзухиро и, пытаясь выровнять дыхание, низко опустил голову. Немного придя в себя, он метнулся к столпотворенью.

Хината! – падая на колени подле жены, Седьмой бегло осматривал ее. – Что с ней, Сакура-чан?

Склонившаяся над подругой Учиха мотнула головой.
– Я... Я не могу остановить кровотечение... – бормотала она, сосредоточенно выпуская из ладоней зеленую чакру.

– Н-но... почему? – вглядываясь в бледное лицо Хинаты, спросил Наруто.

– В ней чужая чакра, отрывисто промолвила Сакура. – Похоже, этот ублюдок внедрил в нее свою чакру, отчего процесс регенерации существенно замедлен.

– Как извлечь из нее его чакру?

– Ты меня только отвлекаешь! – рявкнула ниндзя-медик. По ее лбу с печатью Бьякуго стекали капельки пота.

Узумаки легко коснулся лица Хинаты, болезненно поморщившись.
– Ну же, родная, – тихо произнес он, – пожалуйста, держись...

– Мне нужно в госпиталь! – рявкнула Сакура. – И немедленно! Саске, перенеси нас.

Наруто просунул руку под голову Хинаты, дабы поднять ее, но тут Саске мягко дотронулся до его плеча.

– Я буду осторожен с ней, – заверил Учиха и, чутка отодвинув Седьмого в сторону, осторожно взвалил его жену себе на спину.

Наруто непонимающе смотрел на друзей из-под сдвинутых бровей.
– Я иду с вами.

– Ты нужен Боруто, – справедливо отметила Сакура. – Твой сын напуган. А Хинате сейчас ты все равно ничем не сможешь помочь.

Седьмой повиновался: она была права.

– Догоняй, – уходя, сказал Учиха.

Едва Саске с Сакурой и Хинатой телепортировались в госпиталь, Наруто бросился к сыну, что испуганно жался к Шикамару. В глазах Боруто стояли слезы.

– Иди ко мне, сынок, – вытянув руки, позвал Седьмой.

Пошатываясь, Боруто подошел к отцу, смахнув со щеки слезу.

– Сильно испугался? – заключив мальчика в объятия, справился Наруто.

– Что будет с мамой? – холодным тоном поинтересовался Боруто.

Сакура позаботится о ней, – успокаивающе отвечал Узумаки. – Она вылечит маму, я уверен в этом.

Боруто шмыгнул носом, глядя на отца с недоверием.
– Или ты говоришь так, чтобы я не волновался о ней, – возразил он. – Так вот не надо мне врать, даттебаса! Я немаленький уже, если ты не заметил! И я своими глазами видел, как мама сражалась, чтобы защитить меня! Я видел, как он, – махнув рукой в сторону Кэзухиро, распалялся Боруто, – пытался отнять у нее жизнь!

Наруто покачал головой.
– Я не стану лгать тебе, сынок, – он присел, поравнявшись с сыном.

– Да мне плевать, что ты теперь станешь делать! – прокричал Боруто и с отвращением смахнул с себя отцовские руки.

– Конохамару, – Седьмой обернулся через плечо и кивком головы указал на поверженных участников нападения, – разберись тут со всем. Я иду в госпиталь.

Сарутоби без лишних вопросов кивнул и себе под нос прошептал:
– О, Ками-сама. Пусть братишка Наруто сегодня не познает потерь...

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Какие только мысли не крутились в голове Наруто Узумаки, пока он добирался до госпиталя Конохи. Разыгравшееся воображение подбрасывало жуткие картинки того, что может ожидать его этой ночью, и по мере приближения к больнице становились только красочнее. Наруто периодически тряс головой, отгоняя наваждение, и усердно старался сохранить трезвость ума.

Ворвавшись в госпиталь, Седьмой быстро нашел Саске. Учиха в своем темном плаще подобно стражу стоял возле одной из палат и, завидев Наруто, незаметно переступил с ноги на ногу.

– Где Боруто? – спросил он.

– С Шикамару, – тихо и как-то стыдливо ответил Узумаки. – Не захотел идти со мной.

Саске кивнул.

– Ну, что там? – Наруто отрывисто дернул подбородком, указывая на двери палаты.

Учиха ясно видел, насколько сильно Седьмой был скован волнением. Он также заметил, что Наруто из кожи вон лезет, чтобы попытаться это скрыть. И тогда Саске подумалось: от того паренька, что прежде легко выставлял все свои бурные эмоции напоказ, почти ничего не осталось.

Сакура велела пока никому не входить, – Учиха заслонил собой двери, многозначительно глянув на Наруто.

– Я не кто-то, – жестко возразил Узумаки. – Там моя жена, Саске.

Учиха не двинулся с места. Конечно, он понимал чувства Наруто. Нет, вернее сказать, Саске кожей чувствовал, как глубоки сейчас его переживания. К тому же, он невольно ставил себя на место друга и приходил к выводу, что и сам бы не позволил кому-либо запретить видеть свою жену. Особенно если ее жизнь могла в любую секунду оборваться навсегда.

– Отойди от двери, – становясь к Саске вплотную, выпалил Седьмой. Его поутихший гнев понемногу набирал обороты.

– Вы там чего к друг другу прилипли, а?

Обернувшись, Узумаки столкнулся взглядом с Шикамару, что остановился чуть поодаль и, уперев руку в бок, густо хмурился. Рядом стоял Боруто.

– Тебе не следует сейчас быть здесь, сынок, – мягко произнес Наруто, обращаясь к сыну.

– Я буду рядом с мамой, – возразил Узумаки-младший. В голубизне его больших глаз отчетливо виднелось презрение. – А ты отвали.

Боруто! – предостерегающе сжав плечо мальчишки, одернул его Нара. – Не говори так с отцом!

Боруто дернул плечом, избавляясь от хватки Шикамару.
– Сам разберусь, как с ним разговаривать.

Саске, что я говорила? Не нужно здесь толпиться! – запыхавшаяся Сакура вынырнула из палаты и спиной захлопнула за собой дверь.

Наруто бросило в жар: выражение ее лица красноречиво говорило о том, что хороших новостей ждать не придется.

– Как она, Сакура-чан? – не своим голосом заговорил Седьмой, подойдя поближе к Учихам. – Я хочу ее видеть.

Сакура потупила взгляд. Она вот-вот была крайне сосредоточенной, но сейчас, в присутствии Наруто ощутила себя совершенно растерянной. Учиха не знала, как озвучить ему неутешительный вердикт.

– Говори, даттебайо, – обхватив пальцами тонкую руку подруги, Узумаки несильно ее встряхнул. – Меня убивает твое чертово молчание!

– Тише, – вмешался Саске, отрезвляя Наруто хлопком по плечу. – Сакура?

Учиха подняла лицо на Седьмого, и он вздрогнул: по ее щеке медленно прокатилась слеза, исчезнув в районе подбородка.
– Мы не можем извлечь из Хинаты чакру того Шиноби, – покачала головой Сакура. – Очевидно, так действует одна из его техник.

– Но ты ведь раньше сталкивалась с подобным?

– Есть несколько вариантов, но на это нужно время, а раны Хинаты... – она вдруг всхлипнула и резко прижала ладони к лицу.

– Са... Сакура?..

– Даже если что-то поможет... – Учиха отыскала широкую ладонь Узумаки и крепко сжала ее в своей. – Я не хочу лгать тебе, Наруто, не хочу давать призрачных надежд. Здесь и сейчас я медик, а не твой друг. И я скажу как есть: у Хинаты совсем мало времени. Если не извлечь эту пагубную чакру в ближайшие часы, с такими ранами она едва ли доживет до утра.

Седьмой судорожно сглотнул, глядя в помутневшие от набежавших слез глаза Сакуры. Прежде маячивший на горизонте страх в одночасье всем своим весом навалился на Наруто и захватил все его существо.

– Спасибо, что честна со мной, – только и смог промолвить он, почти не слыша собственного голоса. Уши как будто заложило, и единственное, что Наруто мог отчетливо разобрать – это мерзкий гул, давящий на барабанные перепонки.

– Но надежда еще есть. Даже если она совсем крохотная...Сакура снова не сдержалась и всхлипнула, следом громко шмыгнув носом. – Мы должны верить. Верь в Хинату, Наруто. Ты должен верить!

Сакура, – Саске выдернул ее руку из ладони Седьмого и круто развернул жену к себе. Чуть наклонившись, он заглянул ей в глаза. – Сейчас же возьми себя в руки. Поняла?

– Я... просто я... – она расплакалась еще сильнее. Да, Сакура потеряла контроль, и это было неприемлемым для ниндзя-медика такого уровня. Однако Учиха сейчас мыслила не как медик, а как человек, находящийся на грани потери своего близкого друга. И было бы глупо себя обманывать: Сакура не могла принять то, что спасти Хинату у нее почти не было шансов. Более того, она отчего-то ощущала толику своей вины в случившемся с нею.

– Ты слышишь, что я говорю? – точно обращаясь к маленькому ребенку, строго твердил Саске. – Или мне нужно привести тебя в чувство?

Сакура замотала головой.
– Нет, прости, я сейчас...

– Оставь ее, Саске, – пробормотал Наруто, устало покачивая головой. – Я верю, что Сакура сделает все, чтобы спасти мою жену.

– Обещаю, Наруто, – Сакура быстро собралась, выпрямляя спину, и принялась энергичными движениями утирать лицо от слез. – Я сделаю все, что в моих силах.

Седьмой низко поклонился.
– Спасибо тебе, Сакура-чан.

Учиха в удивлении вздернула брови.
Наруто, ты не должен...

Но Узумаки не дал Сакуре больше ни слова вставить.
– Что я могу сделать? – нервно двигая пальцами перебинтованной руки, допытывался он. – Дай мне увидеть Хинату. Мне это нужно.

– Нет, Наруто, – сухо отрезала Учиха. – Сейчас вы с Боруто должны уйти.

– Исключено, – мотнул головой Узумаки. – Я останусь здесь.

– Но я все равно не подпущу тебя к Хинате до утра, – приобретая воинственность, предупредила Сакура. – Ты ничем не поможешь, только мешаться станешь. Отправляйся домой и набирайся сил. Они понадобятся тебе в любом случае. Твое дело – это позаботиться о детях. Теперь твоя очередь.

На Наруто накатила новая волна страха. Он втянул воздух носом и громко проглотил слюну. Его начало подташнивать.

Сакура права. Подумай о сыне, – тихонько шепнул Саске и, покосившись на младшего Узумаки, пару раз стукнул пальцами по груди Седьмого.

Обернувшись, Наруто похолодел: Боруто снова плакал, уже не стряхивая с себя крепкую руку Шикамару.

– Значит, мама может умереть? – спрашивал мальчик, и сам не зная, к кому именно из взрослых обращается. Он опустился на корточки и обхватил голову обеими руками. – Это все ты, – процедил Боруто, медленно поднимая глаза на отца. – Ты во всем виноват! Если бы ты был дома, как положено, если бы хоть немного думал о маме, то...то такого бы никогда не случилось!

Боруто, – Шикамару осторожно поставил Узумаки-младшего на ноги и притянул его к себе. – Послушай, твоему отцу и так сейчас непросто, не нужно так говорить, не...

– Я буду говорить то, что думаю! – прокричал Боруто и снова обратился к Седьмому. – Тебе ведь и сейчас плевать. Посмотри на себя: стоишь тут в своем плаще Хокаге с серьезным видом, боясь потерять лицо, и ничего не предпринимаешь. Конечно, ты же важный человек. ХОКАГЕ! Да и речь не о Деревне, правильно? Так знай вот что, отец: если моя мама не выживет, то я никогда тебе этого не прощу.

Наруто крепко стиснул челюсти, покуда в него просачивался смысл слов сына и грузом оседал в его сознании. Он незаметно пошатнулся и тут же ощутил, как рука Саске легла на его напряженное плечо. Тело сковало осознание своей ничтожности в этот момент, и Седьмой громко скрипнул зубами.

Рука Саске беспомощно опустилась, когда Наруто неспешно зашагал в сторону коридора. Он обеспокоенно смотрел ему вслед из-под черной челки, не представляя, чем сейчас мог бы помочь лучшему другу. Было ясно: Наруто должен справиться с этим сам.

– Отец! – в спину Седьмого вонзился пронзительный крик Боруто.

Но тот не остановился и даже не обернулся.

– Проклятый трусливый старик! – разорялся ребенок, крепко сжав кулаки. – Ты просто трус!

Наруто принимал каждое слово своего сына, вбирал в себя и считал вполне заслуженным. Оказавшись в пустом белоснежном коридоре, он остановился и привалился плечом к стене. Зажмурившись, он сжал подрагивающие губы и зарядил в стену нижней частью кулака. Удар получился почти бесшумным, но очень крепким: по стене паутиной быстро-быстро расползались трещины.
Сердце гулко колотилось в груди, заставляя тело задрожать. Отняв кулак от стены, Наруто уронил ослабевшую руку. Может, он и хотел вернуться и сказать сыну хоть что-то, чтобы оправдаться, но Седьмой не знал, как оправдать себя даже в собственных глазах. «Трус». Да, пожалуй, это слово максимально точно отражало то, как себя сейчас чувствовал Наруто. Ведь если бы это было не так, то он бы не сидел в своем кабинете в раздумьях, как прийти домой и поговорить с Хинатой. Он бы просто-напросто явился к ней и искренне признал, что был неправ. И если несколькими часами ранее это виделось ему сложным, то теперь казалось настолько элементарным...

Наруто еще какое-то время прислонялся к холодной стене, признавая свое постыдное поражение. А потом двинулся дальше по коридору.

***
– Спасибо тебе, Шикамару, – сказал Узумаки, пожимая руку своего советника, и негромко добавил: – За... все.

Ночная тьма окутала окрестности дома Наруто, и лишь уличный фонарь и яркий лунный диск подсвечивали каменную дорожку, ведущую ко входу. Воздух был по-летнему свежим, и Седьмой подставил лицо приятно обдувающему ветерку, что ненавязчиво поигрывал полами его плаща. Листья деревьев шелестели тихо и успокаивающе, будто эта ночь была одной из всех прочих – вовсе не той, что должна была решить судьбы многих людей.

– Не волнуйся, Наруто, – Нара ободряюще хлопнул Седьмого по спине. – С Боруто все будет нормально. Темари позаботится о том, чтобы он успокоился и поспал. Да и Шикадай будет рядом.

– Спасибо, – повторился Наруто.

Запустив руки в карманы штанов, Шикамару нащупал металлическую зажигалку и принялся всячески вертеть ее в пальцах, подбирая нужные сейчас другу слова.

– Может, ты хочешь, чтобы я остался с тобой? – спросил Нара, метнув взгляд на пустующий дом, в окнах которого замерла темнота.

– Нет, – Наруто категорично покачал головой. – Я в порядке, – он изогнул губы в слабой улыбке, – правда в порядке.

Шикамару тихо хмыкнул, опуская голову и со странным интересом разглядывая свою обувь.
– Если хочешь поговорить или...

– Шикамару, – Узумаки все еще улыбался. – Не думай обо мне. Достаточно того, что ты заботишься о моем сыне.

– Поспи, Наруто, – наставительно проговорил советник. – Тебе нужно отдохнуть.

– Едва ли я смогу сомкнуть глаз, – Седьмой нахмурился, и его напускная улыбка быстро сползла с загорелого лица.

Нара понимающе кивнул. Они оба знали, что такое потеря. Оба теряли своего отца, дорогого сердцу учителя, верных товарищей и незаменимых друзей. Впустив эту мысль в голову, Шикамару болезненно поморщился: перед глазами пронеслись страшные обрывки смерти Асумы-сенсея и сильнейшего Шиноби – надежного друга Неджи Хьюги, а в ушах зазвучали предсмертные слова отца.

– Если бы речь шла о моей жене, то я... – Шикамару помотал головой и сердито сдвинул брови, – будь даже один процент вероятности, что она выживет, то я бы верил в него. Я бы зубами вгрызся в этот жалкий процент и не отпускал. Ты должен верить, что эта ночь – ужасная, выбивающая почву из-под ног ночь – не повторится никогда. Что нам больше не придется терять любимых людей.

– Последние слова, что Хината услышала от меня, обидели ее, причинили боль. Она плакала, – Узумаки досадливо шикнул сквозь зубы и, уронив голову вниз, сдавил пальцами переносицу. – Я впервые говорил ей что-то подобное, впервые повысил на нее голос. Мы никогда раньше не ругались, и теперь я понимаю почему: Хината все проглатывала. Наверняка я не раз ее расстраивал, разочаровывал... злил? Она же молчала. Не упрекала меня, не стыдила... Хината могла только мягко возразить, направить меня на верный путь, вдохновить. Я не знаю, как у нее выходило так много лет терпеть мой характер, мое упрямство, а в последнее время и вовсе тащить дом и детей на себе. Но я уверен, что она делала это не потому, что должна была, ведь мы женаты и все такое. А оттого, что понимала, как много для меня значит дело моей жизни. Черт... – Седьмой нервно усмехнулся и сжал волосы на голове перебинтованной рукой, – я ведь и вправду думал о Деревне больше, чем о своей семье.

– Ты не идеален, – констатировал Шикамару. – Этого я отрицать не стану. Но Наруто, ты не должен сейчас съедать себя за то, что случилось между вами сегодня. Думаю, Хината знает, что ты не хотел по-настоящему обидеть ее.

– Нихрена подобного, – Наруто понизил голос. – Я был настолько обеспокоен делами, связанными с Кагуей, что совсем перестал заботиться о Хинате. Еще и куча других обязанностей Хокаге, которые с каждым днем все больше меня раздражают и кажутся настолько рутинными, что хочется послать все к чертям собачьим. Не о том я мечтал, Шикамару. И не таким себя видел в будущем.

– Да, реальность оказалась несколько иной, – фыркнул Нара, наконец, вынув зажигалку из кармана. – Когда ты взрослеешь, все видится в совершенно других тонах, нежели в юности, а повзрослеть нам пришлось уж слишком рано.

– Сын злится на меня, – зарывая себя все глубже, твердил Седьмой. – Возможно, даже ненавидит. И как только я задумываюсь об этом, то сам себя ненавижу. Я готов отдать жизнь за всех, кто живет в моей Деревне, но с собственным сыном наладить отношения не способен. Что я за кусок дерьма...

– Не перегибай, дружище, – возмутился Шикамару, обхватив ладонями плечи Наруто. – Все наладится, ведь ты увидел, наконец, проблему и теперь готов найти способ решить ее. Тебе нужно только пережить эту ночь, и я не сомневаюсь, что ты все исправишь. Ты ведь Наруто Узумаки! – неожиданно во весь голос воскликнул Нара, отчего Седьмой даже вздрогнул. – И я никогда не поверю, что Наруто Узумаки сдался.

Хината тоже всегда верила в меня, – коснувшись плеча Шикамару в ответ, прохрипел Наруто. – Всегда была на моей стороне, как и... – он с трудом выдавил: – Неджи. Он доверил мне ее жизнь, а я... Я подвел того, кто не пожалел ради меня своей.

Нара рывком притянул Узумаки к себе и сжал его в крепких, мужских объятиях. Кажется, впервые в жизни он не знал, что сказать своему другу.

– Иди домой, Шикамару, – отстраняясь, нарочито спокойно произнес Наруто. – Пригляди за моим сыном. Лады?

– Отдохни, Наруто, – буркнул Нара и, снова спрятав руки в карманах, развернулся к воротам.

Седьмой открыл дверь в дом и вошел. Включил свет, по своему обыкновению небрежно скинул обувь на коврике и снял местами испачканный плащ. Пройдя дальше, Наруто расстегнул свою оранжевую куртку и отбросил в кресло. Остановился. Огляделся.

Пустой дом видеть Узумаки было непривычно. Тишина оказалась громче детского смеха вкупе со звуком работающего телевизора. Все было не так. Все не то... И ощущение пустоты в этом огромном пространстве давило на него сильнее, чем одиночество в его прежней квартирке, где Наруто вырос. Ему вспомнились слова любимого учителя. Извращенный Отшельник Джирайя-сама говорил: «Твой дом там, где о тебе думают», и Седьмой бы что угодно отдал, чтобы Жабий Саннин увидел воочию то место, где о нем, некогда никому ненужном джинчуурики Девятихвостого, думает его семья.

Его семья...

Наруто поднялся по лестнице и заглянул в так же опустевшие комнаты детей. Химавари... Он безумно сильно сейчас хотел обнять дочь. Прижать ее хрупкое тельце к себе, ощутить прикосновение нежных маленьких ручек, услышать тоненький голосок, которым она с любовью произносила «папочка», невинно глядя ему в глаза. Наруто не хватало детей. До смерти не хватало.

Остановившись в темном коридоре, Наруто посмотрел в сторону их с Хинатой спальни. Он вошел туда почти неслышно, словно боялся потревожить ее сон, как это и бывало, отчего Седьмой оставался спать в своем кабинете или и вовсе на диване в гостиной, падая с ног от усталости. Свет зажигать Наруто не стал: было достаточно включить торшер, что наполнил комнату ненавязчивым теплым оттенком.

Узумаки медленно подошел к кровати и присел. Казалось, Хината вот-вот выбралась из постели: одеяло было откинуто, а на подушке виднелись мятые полосы. Он положил ладонь на то место, где она еще недавно лежала, и его веки плавно опустились.

Наруто задержал дыхание, когда внезапно окончательно осознал, что происходит. Он свободной рукой схватился за колющее сердце, издав полустон-полухрип. Его пальцы цепко сжали ткань белой футболки, едва не разрывая ее на части – так сильно Седьмой хотел добраться до сердца и унять нестерпимую боль. Но это не прекратилось. Разрастаясь и увеличиваясь в размерах, она распространялась все дальше и дальше, порабощая его тело и захватывая разум. Жмуря глаза, Наруто стал часто дышать через рот, точно обезумевший пес, и вдавливал ладонь в матрас.

Хината, – на выдохе произнес он, комкая в кулаке клочок простыни. – Нет... – Седьмой стал яростно качать головой.

Согнувшись пополам, Наруто обхватил голову руками и завыл, подобно все той же несчастной собаке. Слезы жгли глаза, а глотку саднило от судорожных рыданий. Перестав, наконец, сдерживаться, Узумаки выпускал наружу панический страх, душераздирающее отчаяние и ненавистную беспомощность.

Он любил Хинату. Конечно, любил. Любил ее в те моменты, когда она медленно расчесывала волосы за туалетным столиком, когда кормила детей грудью в цветастом кресле-качалке и с улыбкой говорила «Добро пожаловать домой, Наруто-кун. Ужин на столе». Он любил ее смеющейся и плачущей. Любил ее изнывающей от его ласк. Любил, когда она проявляла решительность, но также любил ее робость и покорность. Любил ее простоту. Любил ее силу. Любил ее всю.

А теперь той, кого он так любил, может не стать. Что, если ее сердце уже перестало биться, пока он здесь сходит с ума от неизвестности, вместо того, чтобы держать ее за руку? Если так вправду случится, то как дальше существовать? Как простить себе это? Как принять?

Наруто пережил много потерь, как и было сказано Шикамару. Но это не значило, что теперь он научился отпускать тех, кто был дорог. Отец, мама, Извращенный Отшельник, Неджи... Их смерть не была напрасной. Они покинули этот мир героями, что всегда будут жить в людских сердцах. Однако боль лишений не утихала в Наруто и по сей день. Время не лечит. Оно лишь притупляет эту боль, оставляя шрамы-напоминания о том, как безжалостен этот мир. Седьмой чувствовал на себе каждый такой шрам. И если судьба решит оставить еще один – он будет вынужден жить и с этим. Снова смириться. Отпустить. Оставить себе только воспоминания.

Узумаки сполз с кровати и рухнул на пушистый бежевый ковер у кровати, накрывая лицо ладонями. Он не хотел верить, что Хината может остаться лишь в его воспоминаниях и лицах их детей.

Нет, этого он никогда не сможет принять.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Один из троицы Легендарных Саннинов Скрытого Листа пристально следил за процентной строкой на мониторе компьютера, что как-то подозрительно замерла на отметке девяносто девять. Постукивая по столу изящными длинными пальцами и щуря золотистые глаза, Орочимару по-змеиному прошипел:
– Давай же...

Как назло, цифры не изменились. Операция не была успешно завершена.

– Проклятье, – сквозь зубы процедил Орочимару и поднялся со стула, на котором сидел. – Суйгецу!

– Не спится?

От неожиданности Орочимару даже на месте подпрыгнул и, круто развернувшись, лицом к лицу столкнулся с Учихой Саске. Он не ощущал рядом ничьей чакры, не слышал и ползвука, отчего такое внезапное появление Саске испугало его до чертиков.

– Не нужно так пугаться, сенсей, – насмешливо проговорил Учиха, поглядывая на Змеиного Саннина сверху вниз. – Это все лишь я.

Саске-кун... – прохрипел он и кривовато улыбнулся. – Разве можно вот так подкрадываться к своему учителю? Где твои манеры?

– Манеры? – задев Орочимару плечом, Саске ухмыльнулся и принялся расхаживать по лаборатории бывшего учителя, без интереса разглядывая различное оборудование. – Несмотря на свою моложавую внешность, внутри ты уже дряхлый старик и, очевидно, успел заиметь проблемы с рассудком. Приходи в себя. Есть разговор.

Орочимару наблюдал за вальяжным поведением Саске и растягивал губы в хитрой улыбке. Его ничуть не задевало привычное пренебрежение Учихи.

– Интере-е-есно, – протянул он, склонив голову на бок. – Что тебе понадобилось здесь в такой час, Саске-кун?

– Седьмому нужна помощь, – коротко ответил Саске, лишний раз не удостоив Саннина взглядом.

Наруто? – теперь Орочимару хмурился.

– Если быть точнее, то помощь нужна его жене, – пояснил Учиха, остановившись у огромного прозрачного инкубатора, к которому подсоединялись куча толстенных проводов и датчиков. – Хината Узумаки была сильно ранена.

– Разве исцелять людей не прерогатива твоей жены? – хмыкнул Саннин, так медленно приближаясь к Саске, как будто боялся спугнуть.

Учиха обернулся, тряхнув волосами и тем самым мелькнув риннеганом.
– Считаешь, я бы стал приходить сюда без особой надобности? Просто поболтать с тобой и вспомнить старые времена, распивая саке?

– Ну, не кипятись, Саске-кун, – миролюбиво заговорил Орочимару. – Лучше расскажи, что ты от меня хочешь.

– Орочимару-сама! – прокричал Суйгецу Хозуки, появившись в поле зрения Саске и Змеиного Саннина. За ним лениво плелись Карин и Джуго. – Оу, – он присвистнул, – Учиха Саске!

– Угу.

– Вот так сюрприз, – обнажив острые зубы, разулыбался Суйгецу.

– Ты что хотел, Суйгецу? – со вздохом спросил Орочимару своего подчиненного.

Хозуки упер руки в бока.
– Вы как бы меня сами вызывали, – фыркнул он. – Да уже и не важно. Ты какими судьбами здесь, Саске?

– Рады видеть, – подала голос Карин. – Как там Сакура и Сарада? Новые очки пришлись ей впору?

– Они в порядке, – отозвался Учиха.

– Что-то стряслось? – следом спросил Джуго и остановился рядом с Карин и Суйгецу, заметно превосходя обоих в росте.

– Надеюсь, ничего такого, – предположил помрачневший Хозуки, как бы невзначай по-собственнически обняв Карин за талию и при этом поглядывая на Учиху.

Этот жест не остался незамеченным. Саске исподлобья посмотрел на Суйгецу и недоумевающую Карин, Джуго едва заметно улыбнулся, а Орочимару в неудовольствии закатил глаза.

– Вы чего, Орочимару-сама? – прогундел Суйгецу.

– От них нет никакого проку, – пожаловался Змеиный Саннин, как будто Учихе было это интересно. – Вместо того, чтобы работать, они только и делают, что по углам обжимаются, словно дети в период полового созревания.

Хозуки в непонимании округлил рот.
– Э?

– Неожиданно, – безразлично ляпнул Саске.

Джуго усмехнулся, покосившись на Карин и Суйгецу.
– Да ладно.

Карин тем временем густо покраснела и отпрянула от Суйгецу, как от прокаженного. Сердито скрестив руки на груди, она задрала подбородок.

– Что не так? – обратился к ней Хозуки.

– Ты чего прицепился, – разозлилась Карин. – Не видишь, у Саске-куна, судя по всему, неприятности? А ты тут со своими тупыми вопросами...

– У Саске-куна, – намеренно завысив тон голоса, передразнил Суйгецу. – Теперь ясно, – обиженно фыркнул он. – Ты совсем уже, Карин? Не успел он тут замаячить, как ты опять за свое? Я вообще-то здесь стою, ау, имей совесть, блин!

– Причем. Здесь. Это, – шикнула она, сцепив зубы. – Угомонись живо, а то щас быстренько отсюда вылетишь.

Орочимару вымученно прикрыл глаза и зловеще отчеканил:
– Хватит уже препираться и тем самым испытывать мое терпение.

Молодые люди переглянулись. Суйгецу звучно цыкнул, а Карин задрала подбородок еще выше, показательно отвернувшись.

– Я бы, может, и послушал вашу болтовню на досуге, но сейчас не время. Орочимару, – Учиха воззрился на Змеиного Саннина. – Когда Хината сражалась с врагом, тот поместил в нее свою чакру, которая мешает регенерации. Сакуре и другим медикам пока не удалось извлечь ее. И если этого не сделать в ближайшее время, Хината умрет.

Орочимару сузил глаза, отбросив прядь волос у лица.
– И чем же, по-твоему, я могу здесь помочь?

Саске скривил губы и в пару размашистых шагов приблизился к сенсею.
– Ты чем здесь занимаешься, м? – склонившись к лицу Орочимару, наигранно полюбопытствовал он. – Ты у Наруто в долгу. Тебя память подводит или у тебя попросту нет никакой совести? Я сюда пришел не для того, чтобы разжевывать очевидное или уговаривать тебя пойти со мной в Коноху. Ты сделаешь то, что я говорю и задавать вопросы также будешь только если я позволю. Однажды я уже уничтожил тебя, и если посчитаю нужным, могу запросто это повторить.

– Именно поэтому ты так мне нравишься, мой дорогой Саске, – прошептал Орочимару. Угрозы на Змеиного Саннина, разумеется, не действовали, даже если и исходили от Саске Учихи. Он в действительности был в долгу у Седьмого Хокаге и прекрасно помнил это.

– Ты мне – нет, – тоже шепотом сказал Саске. И не факт, что он не слукавил.

Орочимару развернулся к отмалчивающейся троице подчиненных и с серьезным видом проговорил:
– Разберитесь здесь со всем к моему возвращению.

– Да, Орочимару-сама, – кивнул Суйгецу.

– Я не могу обещать, что помогу супруге Хокаге, – снова обращаясь к Учихе, прямо заявил Саннин. – Ты ведь не глупый мальчик и понимаешь это?

– Выбора нет. Иначе меня бы здесь не было.

– Что ж... – Орочимару куда-то заторопился. – Подожди минутку. Мне нужно кое-что с собой взять.

Учиха кивнул и столкнулся со взглядами бывших товарищей.

– Надеюсь, помощь Орочимару-сама будет кстати, – сочувственно поджав губы, промолвила Карин.

– Я тоже надеюсь, – прошелестев плащом, Саске отвернулся и тихо добавил: – Только это нам и остается.

***
Наруто плеснул себе в лицо холодной воды и шумно выдохнул. Закрутив вентиль крана, он уперся ладонями в края раковины и уставился в зеркало, что полностью отражало его внутреннее состояние: синева под глазами, всклокоченные волосы, покрасневшие глаза...

Он так и не смог поспать. Остаток ночи Седьмой сперва пребывал в страшной агонии, а чуть подуспокоившись, тупо пялился в стену, подпирая спиной каркас кровати. Узумаки не мог дождаться утра, еще и стрелки часов предательски медленно приближали заветный рассвет. Но ночь в конце концов отступила, и тогда Наруто поднялся на ноги, готовый принять очередной возможный удар судьбы.

Меня тошнит от тебя такого, – широко зевнув, пробасил Курама внутри своего джинчуурики.

Наруто ничего не отвечал лису. Промокнув лицо полотенцем, он вышел из ванной комнаты.

Тебе кажется, что ты сейчас спокоен, но я-то чувствую, как в тебе плещется страх, Наруто, – подливая масла в огонь, твердил Девятихвостый.

– Оставь меня в покое, Курама, – пробормотал Седьмой. Лис оказался прав как никогда: спокойствие Наруто и вправду было лишь иллюзией. На деле его нутро мучительно сжималось от тревоги. Вытянув руку, Узумаки только сейчас заметил, как нервно подергиваются его пальцы, и спрятал их в кулаке.

Седьмой обулся и привычным жестом стянул с крючка в прихожей свой плащ. Он уже было хотел набросить его себе на плечи, но вдруг остановился: бесстрастно взглянув на вышивку «Седьмой», Наруто выпустил плащ из пальцев, и тот с легким шорохом опустился на пол. Белоснежная лужица все же притянула к себе взор Узумаки, и, глядя на брошенный плащ, он на мгновение почувствовал себя легче и свободнее. Надев поверх вчерашней футболки только куртку, Наруто вышел из дома.

Наруто, – промолвил Шикамару Нара, окутанный сизым дымом от зажженной сигареты. К удивлению Седьмого, он караулил его у ворот.

– Зачем ты здесь, даттебайо? – спросил Узумаки.

– Думал, мне следует пойти вместе с тобой, – пояснил Шикамару и, сощурившись, затянулся. Кажется, этой ночью поспать ему тоже не удалось.

Наруто кивнул. Ему не нужен был провожатый, но он бы и сам поступил подобно своему советнику, приключись с ним какая беда.

– Как Боруто?

– Спит еще. Долго просидел у окна в комнате Шикадая, и мы с Темари решили, что лучше бы оставить его и ни к чему не принуждать. Идем?

Узумаки замешкался.
– Да, эм-м... – он искоса глянул на сигарету, зажатую в пальцах Шикамару. – Это помогает тебе успокоиться, если сильно нервничаешь?

Нара пожал плечами.
– А черт его знает, – он протянул сигарету Седьмому. – Хочешь проверить?

Узумаки принял никотиновую палочку из рук советника и неуверенно поднес к губам.

– Только сильно не затягивайся. Пробовал хоть раз?

Наруто отрицательно помотал головой и сунул сигарету в рот.

– Салага, – беззлобно усмехнулся Нара, когда Седьмой зашелся свистящим кашлем, вопреки предостережению друга затянувшись крепче, чем было нужно.

– Бесполезно, ттебайо, – прочищая горло, поморщился он, возвращая сигарету более опытному курильщику.

– Вот и я так думаю, – согласился Шикамару.

Наруто молча зашагал вперед по улице, и Нара так же безмолвно поравнялся с ним. Шли не спеша. Невзирая на то, что Седьмой как манны небесной ждал наступления утра, сейчас ему, напротив, хотелось как-нибудь оттянуть время. Однако ноги таки принесли его к госпиталю Конохи, и назад пути уже не было. Придется покориться воле судьбы.

Наруто? – Шикамару обернулся через плечо и заметил, что Узумаки больше не идет за ним следом.

Он задрал голову вверх, как впервые оглядывая здание медицинского учреждения. Сейчас современная постройка казалась ему прямо-таки величественной, и Наруто невольно вспомнил, каким госпиталь был раньше. Ух, сколько дней и ночей в свое время приходилось там коротать... Уже и не упомнить всех ран, из-за которых Узумаки оказывался на больничной койке. Вот только он отчего-то стоял и силился выудить побольше из задворок памяти. Седьмой думал о чем угодно, лишь бы заглушить беспокойные мысли о Хинате.

– Эй, – вернувшись к Наруто, позвал Шикамару. – Что такое?

– Ничего, – гулко произнес Седьмой и преодолел невидимую черту, за которую так страшно было ступить.

Нара украдкой поглядывал на друга, по лицу которого было сложно понять, о чем он думает. Наруто походил на мастерски собранную марионетку, которая идет только потому, что ее дергают за ниточки.

Но так продолжалось недолго. Шикамару вдруг заметил, что у Седьмого как-то нездорово участилось дыхание, а ни с чего обезумевший взгляд яро заметался по полу.

Наруто, – советник осторожно задержал Седьмого за плечо, разворачивая его к себе. – Тебе нехорошо?

Узумаки покачал головой, сглатывая постоянно скапливавшуюся слюну. Коротко отерев пальцами взмокший лоб, он прикрыл глаза, словно ему стал до боли неприятен свет люминесцентных ламп.

– Нормально.

– Черта с два, дружище, – обеспокоенно ругнулся Шикамару. – Ты сильно переволновался. Давай тебе водички поищем?

– Нет, – категорично заявил Седьмой. – Идем.

– Но... – Нара и сам не на шутку встревожился. И не только о Хинате, но и о самом Наруто. Стоит заметить, из-за мыслей о друге он и не смог сегодня поспать. – Может...

– Помолчи уже, Шикамару, – злостно прошипел Узумаки, слегка оттолкнув его от себя, и продолжил продвигаться дальше по коридору.

Вблизи палаты, где вчера находилась Хината, на лавчонке для пациентов и сопровождающих преспокойненько дремали Учихи. Заботливо укрытая мужниным черным плащом, Сакура прикорнула у Саске на плече, а он лишь слегка склонил к ней голову.

– Какого х...Наруто сердито зашагал к друзьям, постоянно смаргивая невесть откуда взявшуюся пелену перед глазами. Его дыхание по-прежнему оставалось нестабильным, и излишнее нервное перенапряжение не сулило Узумаки ничего хорошего.

Саске распахнул глаза (точнее, из-за косой длинной челки видно было только один) и тут же с подозрением сощурился.

– Мне нужно было оставаться здесь, – сбивчиво изрек Наруто, наблюдая за тем, как просыпается Сакура. При очередном вдохе он пытался набрать в легкие побольше воздуха, но получалось совсем наоборот.

Шикамару опасливо переглянулся с Саске, а потом вновь посмотрел на Наруто.
– Дело дрянь...

Сакура протерла глаза и, тихонько ойкнув, спасла плащ Саске за мгновение до его падения на пол.

– О, Наруто, прости, пожалуйста, – она вскочила на ноги, как ошпаренная, и приблизилась к Седьмому, внимательно вглядываясь в его глаза. – Вы что?! У него тут паническая атака, Саске! Живо вставай!

Перед глазами все безбожно расплывалось, и Наруто казалось, что своих ног он совсем не чувствует. Моргнув, он не сразу вновь столкнулся со светом. Лишь спустя какое-то мгновение Узумаки поднял подрагивающие веки и увидел перед собой хмурое лицо Саске.

– Ты меня напугал, – сердито пробурчал Учиха, закинув безвольную руку Наруто себе на шею.

– Такими темпами ты сознание потеряешь, – возмущалась Сакура и обхватила лицо Седьмого обеими руками. – Успокойся. Взгляни на меня. Наруто, Хината жива. Она поправится. Слышишь?

В широко раскрытых голубых глазах застыл сильно расширившийся зрачок, и Седьмой обессилено осел на пол, хотя Саске и придерживал его во избежание внезапного падения. Как ни странно, даже в таком состоянии до Наруто сразу дошел смысл сказанного Сакурой. И то облегчение, что он испытал, буквально сшибло его с ног.

Наруто! – спохватился Саске, следом опустившись рядом. – Ну зачем прямо на пол-то садиться?

– О, слава Ками-сама, – сжав пальцами корни волос, пробормотал Шикамару.

– Я уже был готов ко всему... – едва слышно поведал Наруто, обращаясь ко всем присутствующим, но при этом глядя только на Саске. – Вообще ко всему...

– Ну-ну, вижу я, как ты был готов, уссуратонкачи, – Саске скривил губы в подобие улыбки и встал, протягивая руку Седьмому.

Узумаки проигнорировал беззлобную издевку Учихи и, с его помощью поднявшись, взглянул на Сакуру.

Сакура-чан... – начал он, но вдруг замялся. Пытался сказать что-то большее, чем просто дежурное «спасибо», однако кроме этого на ум больше ничего не пришло. – Спасибо за все, что ты сделала для Хинаты. Знаю, что словами я не смогу выразить тебе свою благодарность и...

– Остановись-ка, Узумаки, – выставив перед собой раскрытые ладони, Сакура затрясла волосами. – В том, что Хината выжила, нет моей заслуги.

– Не нужно умалять свои способности, – вклинился Саске. – Ты сделала больше, чем кто-либо другой в этой больнице.

– Но это все равно бы не спасло ей жизнь, – возразила Учиха. – И ты знаешь это лучше меня.

– Почему-то мне кажется, что вам уже пора бы прекратить говорить загадками, – проворчал Шикамару, скрестив руки на груди. – Каким образом удалось извлечь из Хинаты вражескую чакру?

– Все вопросы к Орочимару, – небрежно ответил Саске, украдкой обернувшись на двери в палату.

– Оро...Наруто в непонимании тряхнул головой и несколько раз удивленно моргнул. – Ты сказал «Орочимару»?

– Да, я так сказал. Позже поговорим.

– Разумеется, – Седьмой все еще ощущал слабость, но его дыхание почти нормализовалось, да и глаза могли нормально на чем-либо сфокусироваться. – Когда я могу увидеть Хинату? Сакура, пожалуйста, не заставляй меня поднимать здесь всех на уши для того, чтобы меня пустили к моей жене. Обойдемся без этого, хорошо? Я всю ночь с ума сходил, уже думал, что она... И тогда я...

– Я-то тебя сдерживать не собираюсь, – с улыбкой сказала Учиха. – Вот только тут уже не я главная, – она закатила глаза, поджав губы. – Когда Орочимару закончит с Хинатой, тогда и даст нам знать. До тех пор даже я не должна туда входить.

Саске добродушно усмехнулся: ревностное поведение Сакуры его забавляло.

– Ничего не понимаю... – пробормотал Наруто, сканируя глазами пол.

– Главное, теперь ты знаешь, что Хинате больше ничего не угрожает, – отметил Саске, слегка пихнув его в плечо.

– Нужно сообщить Боруто, – подняв взгляд на Шикамару, распорядился Седьмой.

– Пойду домой звякну, – сказал Нара и быстренько ретировался.

Боруто, наверное, так сильно сейчас напуган...Наруто опустил голову и задвигал ею из стороны в сторону. – Мы должны были оставаться вместе, поддерживать друг друга. А из-за моего скотского поведения ему пришлось переживать это в одиночку.

– Теперь, когда опасность миновала, ты сможешь поработать над отношениями с сыном, – мягко проговорила Сакура. – И не только с ним.

Седьмой подошел к скамейке и присел.
– Ты бы знала, как мне стыдно смотреть Хинате в глаза.

– Жаль, что мы осознаем, как дороги нам наши близкие только тогда, когда с ними приключается беда...Сакура опустилась на место рядом с Наруто.

– Это неправильно.

– Конечно. Но так бывает. О, гляди, вышел!

Седьмой метнул взгляд к дверям палаты, где показался Змеиный Саннин.
– Орочимару.

– Узумаки Наруто, – с ухмылкой поприветствовал Орочимару. – Твоя жена пришла в себя.

Наруто повернулся к Сакуре, поймав на себе ее взгляд. Она улыбалась.
– Иди.

Узумаки закивал и подорвался со скамьи, на ходу крепко сжав плечо Саске. Позже он еще скажет ему спасибо.

Оказавшись в палате, Седьмой остановился, цепляясь пальцами за ручку двери. Хината лежала на больничной койке и смотрела в направлении окна, откуда пробивались теплые солнечные лучи и падали на ее бледное запястье с прикрепленным к нему катетером. Тело Узумаки прикрывала просторная тонкая рубашка для пациентов с завязками на груди, а поверх было наброшено легкое белоснежное одеяло. Спутанные волосы разметались по подушке. Тонкие пальцы другой руки слабенько теребили складки одеяла.
У Хинаты был очень болезненный вид. Наруто так сильно хотел увидеть ее собственными глазами, что и не задумался, какие чувства у него может вызвать состояние жены. Ему было больно видеть ее такой.

Хината... – Седьмой вышел из ступора и приблизился к койке. Он пододвинул близстоящий стул и сел подле супруги.

Она повернула голову и чуть слышно пролепетала:
Наруто-кун?

Он несдержанно рассмеялся, позволяя глазам увлажниться. Наруто сжал пальцы Хинаты одной рукой, а второй нежно огладил ее щеку.

– Родная... – он тихо всхлипнул, сжимая дрожащие губы.

Боруто...Хината нахмурилась, растерянно оглядывая лицо мужа.

– Ш-ш-ш, – Наруто заскользил большим пальцем руки по ее лицу. – Не волнуйся, с ним все хорошо. Он с Шикамару и Темари.

– А... Хима?

– Все еще у Хиаши. Она ничего не знает.

Хината удовлетворенно кивнула. На сердце стало значительно легче.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросил Седьмой, пробираясь рукой к ее волосам. – Тебе больно?

Прикрыв глаза, она покачала головой.
– Такое чувство, будто из меня вытянули все силы. Слабость в каждой мышце. Я даже не могу рукой пошевелить.

– Все пройдет, даттебайо, – заверил Наруто, с упоением вглядываясь в лавандовые глаза.

– А как ты, Наруто-кун?

Он посуровел, сдвинув светлые брови к переносице. «Даже сейчас, в таком тяжелом состоянии она беспокоится обо мне... – мысленно терзался Наруто. – Я не стою ее. Не стою даже этого маленького совершенно ослабевшего ее мизинца, что держу в своих руках...»

– Я думал, что потерял тебя, – признался Седьмой, склонившись к лицу Хинаты и дотронувшись холодными губами до ее лба. – Я сдался. Прости, Хината. Я правда сдался вчера, дав волю страху. Поддался эмоциям и почти не верил, что еще услышу твой голос. А ты... Ты вот не сдавалась, защищая нашего сына.

– Я не сдавалась только потому, что ты всегда учил меня этому, – надтреснувшим голосом проговорила Хината. – Благодаря тебе я когда-то в прошлом приняла решение не сдаваться больше никогда.

– Молчи, прошу тебя, – Наруто зажмурился, придерживая Хинату за затылок и прижимая щекой к своему лицу, по которому катились слезы. Ему было невыносимо слышать, как она говорит о нем.

– Нару...

– Ничего не говори и просто послушай меня, – Седьмой оторвался от жены, выпрямляясь на стуле. – Я очень виноват перед тобой, перед нашими детьми. Я ненавижу себя за то, что наговорил тебе вчера. За то, что делал тебя несчастной и...

– Но я никогда не была несчастной рядом с тобой, – медленно протягивая руку к мокрому лицу мужа, возразила Хината. Ее пальцы ловили его слезинки, а родной взгляд согревал Наруто своей теплотой.

– Перестань, – настаивал он. – Теперь я понимаю, как сильно тебя разочаровал и как намеренно продолжал это делать изо дня в день...

В палате послышалось деликатное покашливание, и чета Узумаки одновременно посмотрела на двери.

– Не хотелось бы вас прерывать, но, прежде чем вернуться домой, я должен кое-что пояснить, – сказал Орочимару.

Наруто спешно избавился от слез, обратив внимание на Змеиного Саннина.

– Я благодарен тебе за помощь, Орочимару, – сказал он, почтительно кивая головой.

– Я был у тебя в долгу, Узумаки Наруто, – Саннин искоса глянул на Саске, что вместе с Сакурой стояли у дверей.

– Все равно, – пробормотал Седьмой. – Спасибо, что сохранил моей жене жизнь.
Орочимару загадочно усмехнулся.

– В любом случае, сейчас она слишком слаба, поэтому придется задержаться тут на несколько дней под наблюдением Сакуры-сан.

– Да, – с готовностью ответила Учиха.

– Извлечь вражескую чакру не удалось даже мне, – взялся за объяснения Орочимару. – Тогда я решил, что от нее можно избавиться внедрив еще одну чакру, что выжгла бы эту, но при этом не повредила каналы.

– Подробнее, – бросил Саске.

– Я не распространяюсь обо всех своих особых техниках, мой дорогой Саске-кун, – заявил Змеиный Саннин.

– Ты уверен, что чакра Хинаты полностью восстановится до своего первоначального состояния? – обеспокоенно поинтересовался Наруто.

– Абсолютно, – подтвердил Орочимару. – Нужно лишь наблюдать за тем, как восстанавливается организм после всех серьезных ранений.

– Я за всем прослежу, – пообещала Сакура и, больше не сдерживаясь, бросилась к подруге. – Хината! Я так счастлива, что ты цела!

Хината вымученно улыбнулась.
– Спасибо за то, что была рядом со мной, Сакура.

Переплетая свои пальцы с пальцами Хинаты, Учиха коротко рассмеялась сквозь набежавшие слезы.

– Конечно, я была рядом, как же иначе! Я волновалась за тебя, что все из рук валилось. Мне было так тяжело осознавать, что я не могу тебе по-по... помо-о-очь...Сакура уронила голову Хинате на грудь и надрывно разрыдалась.

Наруто встретился взглядом с заметно помрачневшим Саске. Хотя, казалось бы, куда уж мрачнее.

Сакура-чан... – легонько потеребив Сакуру за плечо, растерянно промолвил Седьмой.

– Простите, я что-то... – Учиха втянула образовавшуюся в носу влагу и заплакала с новой силой, только и успевая смахивать слезы, падающие на их с Хинатой сцепленные руки.

– Прелесть, – с улыбкой прохрипел Орочимару. – Если что-то понадобится, – он вперился глазами в Саске, – вы знаете, где меня искать. Кстати, Сакура.

Она вздернула брови и подняла заплаканное лицо на Саннина.
– М?

– Не стоит так нервничать, – назидательно проговорил Орочимару. – В твоем-то положении.

– Что? – в непонимании заморгала Сакура.

– Что ты имеешь в виду? – требовательно вопрошал Саске.

– В твоем чреве продолжение рода Учиха, – пояснил Змеиный Саннин, продолжая смотреть на Сакуру так, словно она являла собой Восьмое чудо света.

Наруто от удивления разинул рот.
– Ты беременна?

– Я?! – вскрикнула Сакура, прижав ладонь к груди.

– Ну не я же! – съязвил Седьмой.

– Поздравляю, Сакура, – пискнула Хината.

Учиха мельком посмотрела на мужа, чье лицо застыло безэмоциональной маской, и, заметив это, быстро отвела взгляд.

– Спасибо, Хината.

– Почему ты сказал, что в ней продолжение моего рода? – не унимался Саске.

– Ты ведь так хотел возродить свой клан, Саске-кун, – напомнил Орочимару. – И этот мальчик станет сильнейшим твоим продолжением.

– Мальчик? – переспросил Наруто, будто его больше всех волновала эта неожиданная новость.

– Чакра этого ребенка такая мощная, что перекрывает чакру своей матери, – Орочимару осклабился. – Хотел бы я посмотреть, какая судьба ждет клан Учиха на этот раз, – с этими словами Змеиный Саннин окинул взглядом всех присутствующих и исчез.

В палате образовалась тишина. Никто ничего не говорил, пока Наруто ошарашено не выдохнул.
– У-ух. Ну... поздравляю, что ли, – он скосил глаза на притихшего Учиху. – Саске, ты там в кому не впал случайно?

По лицу Учихи пробежала тень улыбки.
– Надеюсь, ты не ошибся, сенсей.

– Чего? – сощурившись, вякнул Седьмой. – Че ты там бормочешь?

Саске посмотрел на раскрасневшуюся Сакуру, что тихо сидела возле Хинаты и думала о чем-то своем.

– Ничего, – пробормотал Саске.

А его рука под плащом накрыла бешено колотящееся сердце.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В кабинете Седьмого Хокаге с самого утра собрались все его приближенные: Шикамару Нара, Саске Учиха, Конохамару Сарутоби и Сай Яманака окружили стол Наруто Узумаки в ожидании, пока он соберется с мыслями.

Седьмой выглядел грозным, что его друзьям приходилось наблюдать довольно-таки редко. И сейчас каждый из них понимал: на это есть весомые причины.

– Я знаю, что у каждого из нас дел невпроворот, – с серьезным видом начал Наруто, восседая в своем кожаном кресле, – но я хочу поднять самую важную на сегодняшний день тему.

Узумаки выдержал паузу, бегло оглядывая всех собравшихся. Мужчины внимали каждому слову Седьмого, и он, убедившись в этом, удовлетворенно кивнул.

– Вероятно, вы догадываетесь, о чем пойдет речь. Пусть самое страшное уже позади, вопрос остается открытым: кто имел смелость пробраться в Коноху и мой дом, покусившись на жизнь моей семьи?

Конохомару хотел было открыть рот, но Шикамару одним лишь взглядом своих раскосых карих глаз призвал его повременить.

– Я могу предположить, что в роли так называемых похитителей выступали лишь чьи-то пешки, – подавшись вперед, продолжал Наруто и сложил руки на стол, сцепив их между собой в плотный замок. – Тот, кому понадобилось бросить мне вызов, наверняка прячется в тени.

– Мне показалось, что среди тех, с кем сражалась Хината-сан, были нукенины, – Конохамару таки высказался, сдвинув брови. – Да и как я уже упоминал, следы замели они крайне неумело. Кучка недоумков, да и только.

– Все так, – вклинился в разговор Шикамару, сложив руки на уровне груди. – Однако они, так или иначе, были посланы сюда в качестве пушечного мяса: очевидно, легко уйти бы не вышло, при этом оставшись незамеченными. Нам необходимо выяснить, кто за этим стоит.

– Конохамару в ту ночь предоставил нам их главаря, – задумчиво проговорил Сай. – Может, удастся вытянуть из него информацию.

– Хорошо, что Седьмой не добил его тогда, – ухмыльнулся Сарутоби, тут же словив на себе многозначительный взгляд Шикамару.

– Ибики-сан подключился к этому делу, – поведал Сай, опершись ладонью на край стола Хокаге, заваленного бумагами и свитками. – Ничего, что без предупреждения, Наруто? Не хотел беспокоить тебя, ну, из-за Хинаты... Ты понимаешь.

– Спасибо, Сай, – мягко произнес Узумаки, и его разгладившееся лицо вдруг снова посерьезнело. – Кем бы ни были эти люди, лучше нам выяснить о них все побыстрее. Сегодня они врываются в дом Хокаге, а завтра могут подвергнуть опасности всю Деревню. Этого допустить никак нельзя.

– Этот тип...Саске оттолкнулся от стены, которую подпирал своей спиной, и подошел ближе к столу Седьмого. – Который сейчас у Ибики. Он не похож на обычного нукенина.

– Согласен, – переглянувшись с Учихой, бросил Наруто. – Будь он обычным нукенином, Хината бы справилась с ним так же, как с его напарниками, – перед глазами Узумаки предстала картина той ночи, когда Хината едва не распрощалась с жизнью. Он быстро проморгался, отгоняя воспоминания, от которых кровь стыла в жилах, а гнев пробирался в каждую клеточку тела.

– По ходу дела, они не ожидали от Хинаты-сан какого-либо сопротивления, – хмыкнул Конохамару.

Нара почесал затылок, сузив глаза.
– Может, эти ублюдки тебя припугнуть хотели? – предположил он. – Вот только на кой хрен?

– Сам не знаю...Наруто покачал головой и устало уронил ее на руки.

– Нечего гадать, – с нажимом произнес Сай. – Как только будут новости от Ибики-сана, я тут же сообщу.

– Отлично, – Седьмой отлип от стола и откинулся на спинку кресла. – Но я также должен разобраться с этим сам.

– Что ты задумал? – растерянно поинтересовался Сарутоби, переступив с ноги на ногу.

– Мы с Саске завтра на рассвете отправимся в путь, – поочередно глядя на каждого из друзей, объявил Наруто.

По лицу Саске было видно, что как и все остальные, эту новость он слышит впервые.
– Вместе? – вздернув одну бровь, засомневался Учиха.

На лице Узумаки проступила хитроватая улыбка.
– А тебя что-то смущает?

Меня смущает, – вмешался Шикамару. – Тебе нельзя покидать Деревню, Наруто. Ты уже сделал это, чем вызвал недовольство советников, но я объяснил, что это был чрезвычайный случай и иначе нельзя было поступить. Но сейчас? Саске вполне может выполнить твое поручение и в одиночку, – Нара развернулся к Учихе, наседая на него потяжелевшим взглядом. – Ну? Скажи ему, Саске!

– Шикамару, погодь, – Наруто предостерегающе выставил руку. – Я должен уйти. А вот тебе надлежит остаться здесь.

– В каком смысле? – недоумевал Нара. Искать смысл в чем-либо Шикамару считал той еще морокой, но тут из него эта пресловутая фраза сама собой вырвалась.

Седьмой надул щеки и резко выдохнул. Поднявшись со стула, он пристально посмотрел на своего советника.
– Шикамару, ты должен занять мою должность Хокаге.

Кабинет объяла тишина. Сай переводил заинтересованный взгляд от приосанившегося Наруто к Шикамару и обратно. Нара с подозрением щурил глаза. Конохамару вообще не понимал, что имеет в виду его названный братишка, а Саске по своему обыкновению не проявлял никаких эмоций.

– Ты че несешь? – выпалил Шикамару, уперев в бок кулак.

Седьмой взволнованно кусал губы, разглядывая беспорядок на столе. Решение, что он обдумывал несколько дней кряду, принять оказалось сложнее, чем думалось.
– Я собираюсь уйти с поста Хокаге.

Нара раскрыл рот и следом звучно его захлопнул. Он заговорил прежде, чем успел поднять с пола свою челюсть.
– Не понял. Это шутка какая?

– Я похож на клоуна? – оскорбился Наруто, клацнув зубами.

Саске не к месту издал гулкий смешок.
– Вообще-то, да.

Узумаки укоризненно зыркнул на Учиху, но никак не отреагировал на его комментарий: времени на глупые препирания у него не было.

– Я говорю совершенно серьезно, Шикамару, и прошу правильно меня понять. Я хочу, чтобы ты заступил на пост Хокаге, но пока неофициально. На настоящий момент я не знаю человека, подходящего для этой роли лучше, чем ты – самый преданный мой друг и советник.

Конохамару расплылся в широченной улыбке и по-свойски положил руку на плечо Шикамару.

– Поздравляю, Шикамару-сан!

– Ты совсем идиот?! – Нара раздраженно стряхнул с себя руку Сарутоби и ринулся к столу Хокаге, шарахнув по нему ладонью. – Наруто, ты в своем уме? Хочешь скинуть на меня все дерьмо, что я и так каждый день лопатой гребу с тобой на пару? Какой невообразимый эгоизм! Да я полжизни положил на то, чтобы ты стал достойным Хокаге, и оставался рядом с тобой до этой самой секунды!

Узумаки стыдливо опустил глаза, но вовремя осмелился вновь столкнуться с поблескивающим от гнева взглядом Шикамару.
– Вот... Вот поэтому я и хочу доверить это тебе.

Ты хочешь... – Нара звонко рассмеялся, развернувшись к Конохамару и Саю. – Я, блин, с него фигею! – он снова повернулся к Седьмому. – А кроме твоих желаний чьи-то еще учитываться будут? Мне твой пост никуда не уперся, Наруто! Я что, по-твоему, совсем из ума выжил, чтобы на такое подписываться? Да я сплю и вижу, как послать все в тартарары и свалить куда подальше! Мне тоже все осточертело, но я же не перекидываю свою ответственность на кого-то другого! Это безумие! Черт бы тебя побрал...

– Прости, Шикамару, – с горечью признавая истину в словах друга, пробормотал Узумаки. – Я знаю, что подвел тебя.

Нара покачал головой, прикрывая глаза: кажется, он немного перегнул палку.
– Знает он...

– Давайте остынем, – хлопнув в ладоши, успокаивающе промолвил Конохамару. – На холодную голову такие дела решать надо. Наруто, – он обратился к Седьмому. – Значит, ты только Шикамару видишь следующим Хокаге?

– А ты можешь предложить кого-то еще? – с долей скептицизма вопрошал Узумаки.

– Я для вас что, шутка? – разведя руки в стороны, возмутился Сарутоби. – Я тоже могу стать Хокаге.

– Придет еще твое время, дружище, – с легкой полуулыбкой заверил Наруто. – Сейчас Шикамару единственный, кто без проблем продолжит вести дела Деревни.

– Хрена с два, – обиженно выплюнул Шикамару. – Кретин.

– Как предсказуемо, – закатив глаза, вздохнул Конохамару.

Саске стал неспешно мерить шагами кабинет.
– Шикамару прав, Наруто. Ты нас всех достал, через слово твердя о том, как хочешь стать Хокаге. А теперь умываешь руки. Ты вообще в себе?

– Я понимаю, как вас разочаровываю сейчас, – соглашался Узумаки, едва сдерживаясь, чтобы не расшвырять по всему кабинету ненавистные стопки бумаг. – И конечно я не хочу озадачивать тебя, Шикамару. Но... Я так... – он упал в кресло, – я так больше не могу.

Саске посмотрел на Шикамару, Сая и Конохамару.
– Я могу поговорить с Наруто наедине?

– Валяй, – отмахнулся Нара и, что-то бурча себе под нос, первым вышел в коридор.

– Мы тогда тоже пойдем, – Сай подтолкнул Сарутоби к выходу, улыбнувшись как умел только он один.

– Ну, увидимся, – Конохамару махнул рукой и тихо ойкнул, когда Сай снова толкнул его в спину, чтоб он двигался быстрее.

Когда в кабинете остались только Наруто и Саске, последний заговорил:
– Ну, и что за театр одного актера ты тут устроил?

– Ты-то меня выслушаешь как полагается? – понадеялся Седьмой, мечтая провалиться сквозь землю вместе с этим чертовым креслом.

– Буду признателен, если объяснишься, уссуратонкачи.

Наруто не знал, с чего начать. Мысли путались, едва он задумывался о том, что уже давно его гложило. Но при этом Узумаки осознавал, что поделиться с кем-то тем, что тяготит, ему все равно придется.

– Думаешь, я отказываюсь сейчас от своих слов и предаю давнюю мечту...Наруто встал и зашаркал по кабинету. – Да, так все и выглядит.

– Я тут не собираюсь стоять и догадываться о том, что на этот раз взбрело в твою голову, – гаркнул Учиха, взглядом следя за передвижениями Седьмого.

Узумаки остановился у стены, увешанной фотографиями предыдущих Хокаге. Среди всех лиц он выделил одно-единственное: светлый лик отца заставил его губы дрогнуть в грустной улыбке.

– Я уверен, что отец поддержал бы мое решение, – тихо произнес Наруто, потянувшись рукой к портрету Минато Намиказе. – Жаль, что я не могу с ним поговорить.

– Тц, – Саске подошел к Наруто и остановился за его спиной. Ему вдруг перехотелось отчитывать Седьмого по первое число.

Перебинтованные пальцы Узумаки скользнули по отцовскому изображению и сжались в кулак.
– Я никогда бы не смог превзойти папу, – он коротко облизнул пересохшие губы. – Да я даже и не пытался... Знаешь, Саске, – Наруто коротко обернулся, – мне тут пришло в голову, что я совсем не справляюсь. Я потерял себя в проклятой куче бумажек, где беспрестанно нужно ставить печати и подписи. Я забыл, для чего стал Хокаге и почему вообще об этом мечтал. Сперва... Наверное, я хотел доказать прежде всего себе, что могу стать достойным стоять во главе Деревни и защищать ее, не боясь пожертвовать ради благополучия местных жителей своей жизни. Но реальность не совпала с моими ожиданиями. Может, мир так изменился с тех пор, а может, я просто переоценил свои силы? Я забыл, что всегда было для меня дороже всего. Забыл о том, как больно терять близких. Забыл ощущение первобытного страха за чью-то жизнь.

Учиха оставался стоять за спиной Наруто и ловил каждое его слово, что позволяло узнать в нынешнем Узумаки того мальчишку, который когда-то смог до него достучаться. Который был готов на все, чтобы удержать его, помочь выбраться из непроглядной тьмы и отыскать дорогу к свету. Впустить в свое сердце любовь. Позволить себе любить кого-то, быть любимым и не бояться этого чувства.

– Я боюсь однажды проснуться в пустой кровати или в этом кресле и не увидеть рядом любимой женщины, своих родных детей. Не хочу в будущем смотреть в глаза сына и видеть в них пустоту. Не хочу познать разочарование дочери, – Наруто снова взглянул на портрет Минато. – Опять же, мне не угнаться за моим отцом. Но я хочу, нет, мечтаю, чтобы мои дети смотрели на меня с той же гордостью, что и я смотрю сейчас на фото своего отца. Чтобы однажды они смогли сказать: «Эй, только гляньте, это мой старик. И он был самым лучшим отцом». Сейчас... я не достоин этого. Я не могу допустить, чтобы мои дети выросли где-то в стороне, а я не видел, как они растут. Я взялся защищать Деревню, но оказалось, что даже свою семью защитить не в силах.

Саске судорожно сглотнул. Страхи Наруто так тесно переплетались с его собственными, что ему стало не по себе. Не было ни дня, чтобы Учиха не думал о том, как много упустил в отношении своей дочери. Время безвозвратно утекло. Так много лет... Нет. Саске подобно Наруто не хотел допустить, чтобы в будущем Сарада его ненавидела. И у него еще есть шанс все исправить. Есть возможность стать еще не рожденному сыну достойным отцом. И Саске сделает все, чтобы впредь не пасть в глазах своего ребенка.

– Ты снова делаешь это, – прошептал он, неосознанно приблизившись к спине Наруто.

– Что? – спросил Седьмой.

– Делаешь меня лучше.

Наруто округлил глаза, спиной ощутив теплоту, исходящую от Саске. Он был услышан. Был понят.
– Если бы я сам смог стать лучше...

Саске резко отошел в сторону, пряча увлажнившиеся глаза за волосами.

– Я по-прежнему хочу защищать родную Деревню, – пояснил Наруто. – Но не в качестве Хокаге. Да, мое решение трудно понять, но я его не изменю. Мне впервые в жизни хочется быть просто мужем, просто отцом и просто Шиноби Деревни Скрытого Листа.

Угомонись уже, Наруто, – взревел Курама. – Если я скажу, что поддерживаю тебя, ты прекратишь свое нытье?
Седьмой коротко рассмеялся, запустив руку в волосы.

– Ты чего там хохочешь? – насупился Саске.

– Да Курама расчувствовался, – пояснил Наруто, улыбаясь во весь рот.

Эй! Ты там совсем страх потерял? – возмутился Девятихвостый.

– Кура-ама-а, – продолжал хохотать Узумаки, – ну прям такой милашка!
Саске не сдержал улыбки.

– Уссуратонкачи. Какой же ты все-таки...

Наруто развернулся к Саске и, хрипло смеясь, долбанул его по спине.
– Какой уж есть.

Учиха скосил глаза на смеющегося друга и несдержанно прыснул.
– Чтоб тебя...

Наруто замолчал. А потом хохот двух друзей заполнил кабинет Хокаге, чье кресло осталось пустым.

***
Хината, наконец, вернулась домой. Лежа в кровати после горячей ванны, она тихо благодарила все сущее за возможность просто быть дома, зная, что с ее детьми все хорошо, и тяжелые испытания остались где-то там, во вчерашнем дне.

Находясь в больнице, Хината очень грустила, хотя рядом почти всегда находилась Сакура и заботилась о ней, отчего Узумаки вся преисполнялась благодарностью. Подруга излечивала ее раны, даже самые незначительные, чем облегчала боли, и вместе с тем просто отвлекала обыденными разговорами. Пусть Хинате и пришлось пробыть в госпитале всего несколько дней, тоска по детям казалась невыносимой. Было решено, что Химавари не стоит навещать ее, а вот Боруто разрешили пару раз ненадолго зайти. Наруто тоже приходил, совсем ненадолго оставляя Химу дедушке, и садился рядом, крепко сжимая руку жены или пытаясь покормить ее, невзирая на полное отсутствие аппетита.

Теперь Хината полностью поправилась. Чакра восстановилась, раны затянулись, и организм понемногу крепнул. Дома, как принято говорить, и стены лечат. Вот, в родной обители, Узумаки и возвращалась к прежней жизни, но... сама она вряд ли уже станет прежней.
Что-то в ней в одночасье надломилось. Что-то... необратимо изменилось, и Хината была готова принять себя. Даже сейчас, окруженная уютом своей спальни, она размышляла о том, какую силу в себе ощущала. Теперь Узумаки не боялась, казалось, вообще ничего, уверенная, что всегда сможет постоять за себя и детей. За свое продолжение ей и умереть было не страшно.

– Уснули, даттебайо, – вырывая Хинату из пучины ее мыслей, доложил Наруто, прикрывая за собой дверь спальни. – Вымотались детишки.

Хината села в постели и улыбнулась.
– Хорошо.

– Как самочувствие? – погасив основной свет, Седьмой зажег торшер и направился прямиком к кровати.

– Я ощущаю в себе прилив сил, – поделилась Хината. – Думаю, я здорова.
Наруто забрался на кровать напротив жены и взял ее за руки.

– Я счастлив это слышать, – он придвинулся чуть ближе к Хинате и, прикрывая веки, легко поцеловал ее ладошки.

– Ты выглядишь измотанным, – хмуро заметила она, забегав глазами по лицу мужа. – Тебе нужно отдохнуть.

– Просто стал неважно спать, – отмахнулся Наруто и осклабился. – Не волнуйся обо мне, даттебайо. Теперь, когда ты вернулась домой, мне гораздо спокойнее.

– Все равно стоит выспаться, – настаивала на своем Хината.

Улыбка Седьмого померкла, и его лицо исказилось от какой-то несуществующей боли.

– В чем дело? – забеспокоилась Узумаки, высвободив свою ладонь из руки Наруто, и осторожно коснулась ладонью лисьих шрамов на его щеке.

Хината, – хрипло промолвил он, – я был неправ. Я ошибался, недооценивая тебя. Стыдно это признавать, но я совсем позабыл, какой сильной куноичи ты всегда была.

Пальцы Хинаты медленно сползали с его лица, но он задержал ее руку, только сильнее прижимаясь щекой к теплой ладони.

– Ты делаешь меня сильнее, Хината, – по-щенячьи глядя на возлюбленную, прошептал Наруто. – Тогда, в момент смерти Неджи, ты придала мне уверенности, и с тех пор, как мы были вместе, делала это постоянно. И в мелочах, и в каких-то серьезных ситуациях. Но я со временем принимал как должное то, что ты каждый день делаешь для меня и нашей семьи. Да я даже произносить слова «наша семья» могу только благодаря тебе, и даже это я умудрился забыть, полностью растворившись в своей осуществившейся мечте. Я боялся подвести отца, своих учителей, друзей и Деревню, если не оправдал бы их ожиданий. Однако о том, что я мог обмануть твои ожидания, и не задумался. Прости меня за это.

Хината смотрела, как из глаз мужа выбралась слезинка, коснулась гладкой щеки и покатилась вниз, оставляя за собой поблескивающую дорожку. Она в каждом его слове слышала неподдельную искренность: в этом и был весь Наруто. В том, что он говорил, никогда не было лжи и наигранности.

– Ты стал совсем далеким, Наруто-кун, – тихо заговорила Хината, не отводя взгляд, как сделала бы раньше. – С каждым днем ты все больше отдалялся от меня, а я никак не могла тебя удержать. Не знала как. И нужно ли... Меня переполняла гордость за тебя, когда ты стал главным Шиноби этой Деревни, и, клянусь, я хотела этого вместе с тобой. Но потом... в моем сердце поселилась неуверенность. Казалось, ты больше не испытываешь ко мне прежних чувств, не желаешь меня как прежде и не видишь во мне друга, с которым раньше мог поделиться всем, что лежит на душе. Я невольно думала... что ты и вовсе меня не любил.

Седьмой остолбенел. Он не мог себе вообразить, что в мыслях Хинаты может зародиться такое абсурдное предположение. Наруто разозлился. Хотелось закричать: «Ты что такое, нахрен, несешь?!» Но он сдержал в себе этот безумный порыв. Хината точно не виновата в том, что он заставил ее так думать.

– Сколько себя помню, ты всегда была мне другом, – подавляя гнев, прохрипел Наруто. – Я был настолько слеп, что даже после схватки с Пейном не принял во внимание твои чувства в то время, как ты была готова отдать за меня жизнь. Потом, по окончании войны, я все еще оставался слеп и в упор не замечал тебя и твою искреннюю ко мне любовь. И пока мне обухом по голове не шарахнуло, я не увидел в тебе кого-то большего, чем просто друга. В конце концов, я прозрел и, взглянув на тебя совсем другими глазами, смог заглянуть в свое сердце. Любовь, что ты испытывала ко мне на протяжении многих лет, отличалась от моей любви к тебе. Она не крепла со временем, как твоя, а резко трансформировалась из тысячи других чувств и в один миг до краев наполнила меня всего, что, казалось, можно захлебнуться и утонуть. Меня сбивала с ног эта любовь, и единственное, о чем я мог сожалеть тогда – это то, что я не полюбил тебя раньше, – Седьмой взял руку Хинаты и приложил к своей груди. – Прости, что я заставил тебя так долго ждать.

– Мне было трудно поверить, что ты меня любишь, – разоткровенничалась Хината.
Наруто покачал головой.

– Не говори так, ттебайо.

– Но это правда. Даже спустя тринадцать лет я не могу в это поверить.

– Глупая, – Седьмой обхватил ладонями лицо жены и несдержанно ее поцеловал. – Не смей думать, что я тебя не люблю, – выдохнул он в приоткрытые губы Хинаты. – Ты рвешь мне сердце.

Наруто-кун... – прошептала она, подставляя свое лицо его поцелуям.

Он на мгновение замер, пронзив взглядом лавандовые глаза.
– Я бы не смог тебя не полюбить... – проронил Наруто и снова впился в губы любимой.

Она откинула голову назад, позволяя ему добраться до ее шеи и приникнуть губами к пульсирующей жилке. Седьмой придерживал Хинату за затылок одной рукой, а другой провел по ее шее и спустился к плечу. Он дарил ей ласки своими руками и губами, покуда в ее теле разгоралось пламя желания. Она трепетала в его руках, ожидая получить больше. Стать ближе.

Пальцы Хинаты отыскали края футболки Наруто и уверенно потянули вверх, оголяя его крепкий торс. Прильнув к мужу всем телом, она жаждала ощутить его тепло, почувствовать, как соприкасается кожа к коже. Наруто задышал чаще, когда обнаженная грудь Хинаты прижалась к его груди, и заскользил ладонями по ее прямой спине, упиваясь мягкостью кожи под его руками.

Она целовала его пылко и страстно, запутавшись пальцами в светлых волосах на затылке, но Наруто не хотел спешить. Он осторожничал, как в ту ночь, когда украл ее девственность много-много лет назад, и не знал, отчего сейчас притрагиваться к жене ему так волнительно. Присущая Наруто импульсивность сегодня не проявляла себя, уступив место размеренным ласкам, в которые он вкладывал все свои чувства.

Оторвавшись от губ Хинаты, Узумаки стал разглядывать ее нагое тело, словно видел его впервые. Ее плечи двигались согласно частым вдохам и выдохам, а полную грудь атаковали полчища мурашек, набежавших из-за его тягуче медленных прикосновений. Наруто продолжал заворожено смотреть, как собственные руки касаются бледного пылающего тела, сжимают грудь, оглаживают выразительные изгибы талии. Он чуть наклонился к Хинате и захватил ртом напрягшийся сосок, вызывая дрожь во всем ее теле. Левая рука Наруто сомкнулась на талии жены, а правая двигалась вниз по животу. Опустив руку еще ниже, он плавно погрузил пальцы в ее влажную теплоту, отчего Хината резко выгнулась в спине и испустила протяжный стон.

Наруто ворвался языком в ее приоткрытый рот и заглушил издаваемые ею звуки, что, на самом деле, только сильнее распаляли его. Пальцы правой руки проникали в нее все глубже, вынуждая безжалостно цепляться за его волосы. Он наслаждался ее постанываниями в перерывах между поцелуями, и то, как она изнемогает от удовольствия, казалось ему приятнее, чем испытывать те же ощущения самому.

– Н-Наруто... – пролепетала Хината, неосознанно двигая бедрами навстречу его пальцам. Ей казалось, она вот-вот достигнет крайней точки, но Наруто не позволил этому так закончиться.

– Ложись, – шепнул он, укладывая Хинату на спину.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как сделать так, как он говорит. Широко разведя ее ноги в стороны и мимолетом оставив на внутренней стороне бедра пару отрывистых поцелуев, Наруто опустился туда, где только что умело орудовали его пальцы.
Хината задыхалась от наслаждения. Дрожащие пальцы мяли простыни, а голова металась из стороны в сторону. Ощущения переполняли ее. Накрывали с головой и мутили рассудок. Тело было напряжено до предела, и она никак не могла найти себе места.

Хината ощутила одновременно и облегчение, и разочарование, когда Наруто вновь отстранился перед тем, как она могла достичь финала. Коротко утерев рот тыльной стороной ладони, он подтянулся выше и, нависнув над женой, стал медленно входить в нее.

Хината извивалась под ним от нетерпения принять его в себя целиком и полностью, но Наруто зачем-то оттягивал этот момент, погружаясь в ее подрагивающее тело постепенно. Это было мучительно для нее. Не выдерживая этой пытки, она толкнула мужа в грудь, и тот врезался спиной в изножье кровати.

– Что такое? – тяжело дыша, нахмурился он.

Хината не отвечала. Вместо того, чтобы говорить, она забралась на мужа сверху и положила ладони ему на плечи. Наруто не сдержал сдавленного стона, когда Хината одним уверенным движением опустилась на него. Они оба на миг замерли, а затем она начала двигаться.

– Черт, Хината... – стискивая ее бедра руками, прошипел Узумаки. Он снизу вверх смотрел на то, как она поднимается и опускается на нем, увеличивая интенсивность движений. Ощущал, как по венам расползается адреналин, и как неистово в груди барабанит сердце. Совсем недавно Наруто был готов к тому, что ему предстоит навсегда потерять свою женщину, а теперь, как и не было ничего, делит с ней постель. Удивительно. Неужели ему действительно нужно было опуститься на самое дно и претерпеть муки возможной потери, чтобы вспомнить, как жизнь коротка и быстротечна? И как безгранична его любовь...

Наруто все больше становился несдержанным. Снова оказавшись сверху, он наполнял Хинату резко и жестко, вдавливая ее в матрас, и толчок за толчком приближал желаемый для них обоих конец. Крепко сцепив зубы, Узумаки старательно контролировал темп, то чуть замедляясь, то снова двигаясь быстро и грубо. Почувствовав, что Хината вот-вот сдастся, он ускорился и дал волю всем своим чувствам, отпуская пережитое.

Они кончили в унисон. Наруто придавил Хинату скользким от их пота телом, едва не задохнувшись от захлестнувшего чувства эйфории. Она жадно ловила ртом воздух. Глаза ее были затуманены, в висках отдавался гулкий стук сердца, а внизу живота все обуяло жаром.

– О, прости, я ж тяжелый, – Наруто вовремя опомнился и, приподнявшись на локтях, завалился на бок.

– Что, если дети нас слышали? – обеспокоенно спросила Хината, натягивая на себя одеяло.

– Они крепко уснули, не волнуйся, – он улыбнулся, сгребая ее в охапку и притягивая к своей груди.

– Поверю тебе на слово, – удобно устроившись в объятьях Наруто, пробормотала она.

Седьмой потянулся к губам Хинаты, оставляя на них непродолжительный поцелуй. Откинув с ее лица прядки волос, он внимательно всматривался в любимые черты.

– У тебя волосы отросли, – заметил Наруто, пропустив мягкие темно-синие прядки сквозь пальцы. – А я только сейчас заметил.

– Да, немного, – кивком подтвердила Хината.

– Ты такая красивая, – прошептал он, – а я совсем перестал тебе об этом говорить.

– Вовсе не это для меня важно, – она покачала головой, ощущая, как в носу защипало, а к глазам подступали слезы. Ей богу, Хината не хотела плакать, но эмоции всецело завладели ею, и сопротивляться было невозможно.

– Что же тогда важно? – костяшками пальцев поглаживая жену по щеке, тихо вопрошал Узумаки. – Скажи, родная, и я сделаю все, что ты попросишь.

– Просто...Хината быстро стерла слезинку в уголке глаза, – просто будь рядом с нами, Наруто-кун. Со мной и нашими детьми.

Хината...Наруто прижался губами к ее виску, зажмурившись до боли в глазницах.

– Тебе не обязательно покидать пост Хокаге, чтобы быть хорошим отцом.
Седьмой скривился.

– Сейчас ты не хочешь это обсуждать, я понимаю, – мягко изрекла Хината. – Но я приму любое твое решение и встану на твою сторону.

Наруто молчал. Ему было хорошо известно, что она всегда будет на его стороне. Несмотря ни на что примет его любым.

Наруто-кун?

– Я люблю тебя.

Хината приподняла голову, встретившись с плещущимся в его глазах бескрайним океаном. Ее румяное лицо озарила счастливая улыбка.

И больше ничего не было сказано этой ночью.

Жена Седьмого хокаге. Глава 9

В Деревне Скрытого Листа всю неделю буйствовали дожди. Поначалу жители Конохи возрадовались: в последнее время стояла невыносимая духота, и в затяжном ливне люди отыскали свое спасение. Однако совсем скоро вместо затянутого тяжелыми тучами неба, хотелось снова видеть над головой ясную, нетронутую синеву.

И вот, аккурат к выходным, дожди прекратились. Наруто Узумаки наслаждался теплой погодой и любовался отблеском солнечных лучей на водной глади. Он ощущал себя мальчишкой, сидя на берегу реки и окунув босые ступни в воду. Рядом с ним на солнышке грелся его друг Шикамару Нара, и в этот момент, когда они проводили здесь время вместе, он возвращался в далекие дни детства и юности.

– Все еще дуешься? – не оборачиваясь к Шикамару, тихо спросил Наруто.

Подкинув в руке небольшой плоский камушек, Нара ловко запустил его в реку. Камень отскочил от поверхности воды и, подпрыгнув несколько раз, плюхнулся в блестящую голубую глубину.

– Сможешь меня обойти? – хитро улыбнувшись, Шикамару покосился на Седьмого.

– Вот что-что, но «блинчики» сделать лучше тебя я не в силах, – честно признался он и требовательно воззрился на друга. – Так что?

– Дуюсь ли я? – задумчиво произнес Нара, задрав голову к чистейшему небу. – Нет конечно.

– Нет? – не поверил Наруто, всем корпусом развернувшись к своему советнику.

– Представь себе, – ухмыльнулся он, подцепив пальцами очередной камень.

Узумаки расплылся в широченной улыбке, не скрывая своей радости.

– Ты сделал мой день, Шикамару.

– Обращайся, – замахнувшись, Нара снова удачно запустил «блинчики».

– Я говорил с Какаши-сенсеем сегодня утром, – Наруто вмиг посерьезнел.

– И что Шестой думает на этот счет?

– Он посоветовал не спешить с решением. Говорит, давно стоит поднять вопрос о том, чтобы на плечи Хокаге и его советника ложилось поменьше бумажной волокиты. Времена меняются, Деревня процветает, а значит работы только прибавляется. Я тут согласен с сенсеем. Но прежде, чем этот вопрос решится, пройдет немало времени.

– Так просто ты не слиняешь, – констатировал Шикамару.

– Да знаю я, – Наруто и не думал спорить на этот счет. – Но и оставлять все так, как есть сейчас, я тоже не намерен.

Нара кивнул. Его и самого удручало то, что советникам и слова поперек не скажешь: следят за каждым шагом и не преминут возможностью поучить уму разуму. Шикамару считал, им давно пора ослабить свой надзор над всем, что делает Хокаге, кем бы он ни был, и дать больше свободы действий. В сборище дряхлых стариков Шикамару не видел ничего полезного. Все это уже пережитки прошлого.

– Шестой ни в жизнь бы не согласился вернуться, ты ведь понимал это, когда шел к нему с разговором?

Наруто неопределенно передернул плечами.

– Не то, чтобы я был в этом уверен. Надежда, как известно, умирает последней.

– Так надежда все еще есть?

– А вот поди и пойми старика Какаши, – Узумаки рассмеялся, выискивая подходящий камушек для игры в «блинчики». – Как начнет загадками говорить – хрен разберешь, что он вообще имеет в виду. Но одно я понял точно: Какаши-сенсей меня услышал и поддержал. И обещал подсобить.

– И даже не брюзжал? – изогнув бровь, с сомнением вопрошал Шикамару.

– Не-а, – покачал головой Седьмой. – Че это ему брюзжать-то? Я засыпал его аргументами, вот и все.

– Аргументами... – картинно восхитился Нара. – Не сомневаюсь. Умеешь ты на уши приседать.

– Только не тебе, – хмыкнул Наруто и запустил камень в реку точь-в-точь так же, как это делал Шикамару. Однако итог был совсем не похож на тот, которого добился друг. Камень грузно плюхнулся в воду, неуклюже подпрыгнув лишь единожды. – Вот же ж блин!

– Ха! – самодовольно выпалил Нара, хлопнув ладоши. – Что ж, здесь ты действительно бессилен.

– Смейся-смейся, ттебайо, – обиженно прогундел Седьмой.

– Ладно тебе, Наруто, – закинув руку на плечо Узумаки, примирительным тоном проговорил Шикамару. – Хоть в чем-то же я должен тебя превзойти.

Наруто слабо улыбнулся, стукнув советника кулаком в плечо.

– Я и не думал превосходить своего лучшего друга, дурень.

– Сам дурень, – поддразнил Шикамару и только крепче приобнял Наруто. Ему было не важно, к какому в итоге решению он придет. Нара был уверен, что в любом случае останется рядом с Наруто Узумаки. Пусть и не его советником, но другом, готовым разделить любые невзгоды, коих на их жизненном пути встретится еще немало. И Наруто это было очень хорошо известно.

– Ладно, Шикамару, пойду я, – медленно поднимаясь на ноги, прокряхтел Седьмой. Тряхнув мокрой ногой, он поочередно натянул свою обувь.

– Да, засиделись мы, – со вздохом заключил Нара. – Будто дел никаких нет.

– Ну, так выходной все-таки, – Наруто спрятал в рукаве куртки протяжный зевок. – Я обещал Боруто чуток потренироваться.

Шикамару тоже встал. Наскоро отряхнув брюки от земляных песчинок и травинок, он принялся обуваться.

– Удалось наладить контакт с сыном?

– Я на верном пути, – с улыбкой поведал Узумаки. – Много времени упущено, так что я не спешу и не требую от него стопроцентного понимания. Но мы очень сблизились, и это делает меня счастливым. Время, проведенное со своими детьми, бесценно.

– Верно сказано, – закивал Шикамару, потуже затягивая густой хвост волос на макушке.

– Спасибо, что не держишь на меня зла, дружище, – сжав рукой плечо советника, мягко промолвил Наруто. – Я повел себя как болван.

– Забей уже, Наруто. Все хорошо. Я тебя понимаю.

– Как всегда.

Шикамару рассмеялся и, махнув другу рукой, отправился восвояси.

Наруто глядел ему вслед, меланхолично улыбаясь. Спина советника с символом клана Нара понемногу отдалялась, а Узумаки все стоял и смотрел, подлавливая себя на мысли, что ему несказанно повезло иметь таких надежных друзей. Шикамару и Саске, пожалуй, здорово натерпелись от него. Хотя, и последний в свое время неслабо потрепал Наруто нервишки. Впрочем, любые негативные эмоции, связанные с друзьями, давно забылись. Остались лишь приятные ностальгические моменты, длинной красной нитью связывающие прошлое с настоящим.

Седьмой приближался к назначенному месту встречи с сыном. Подпрыгивая на месте, Боруто энергично размахивал руками, подзывая отца к себе. Наруто по-идиотски обнажил зубы в улыбке: как тепло, как радостно стало у него на сердце при виде своего старшего ребенка, с которым, наконец, устанавливались по-настоящему дружеские отношения. Когда Боруто был совсем малышом, Наруто было легче с ним ладить. Менять подгузники, купать в маленькой ванночке, прогуливаться по улочкам Конохи, укладывать его спать и даже бороться с беспричинными истериками – все это в воспоминаниях нынешнего Узумаки казалось сущим пустяком. Не то, что сейчас. Однако видеть, как сын растет и меняется, отстаивая свое мнение и интересы, без сомнений было приятно. Нужно лишь научиться слышать состоявшуюся личность и мягко направлять по жизненному пути к желаемой цели, помочь понять в чем же состоит истинное его предназначение.

Седьмой ускорил шаг, а потом и перешел на бег. Приблизившись к сыну, он заручился его доброжелательной улыбкой и прикосновением сильного кулака в дружеском жесте. И вот, самые счастливые минуты жизни Наруто Узумаки начали свой отсчет.

***

Хината в недоумении наблюдала, как на подгорелый кусок хлеба звучно шлепнулся яичный омлет, тут же заливая сухие края выпечки своей непрожаренной серединкой. Она зажмурила глаза, когда тарелка пополнилась очередным горелым хлебом, а на сковороде подозрительно зашкворчали яйца.

Наруто-кун?

Седьмой круто развернулся к окликнувшей его Хинате и с улыбкой помахал ей деревянной кухонной лопаткой.

– Утречка, Хината! Как спалось?

Она прошла дальше, бегая глазами по неузнаваемой кухне: на столешницах валялась яичная скорлупа, открытый пакет с хлебом и полупустая бутылка молока; мокрые пятна от того самого молока и рассыпанные крошки хлеба, разумеется, также облюбовали все пространство вокруг вырядившегося в фартук Наруто.

– Хорошо спалось, – мысленно оценивая масштабы трагедии, рассеянно пробормотала Хината и остановилась за спиной мужа. – А ты что такое делаешь?

– Завтрак, ттебайо! – с гордостью ответил Наруто и тряхнул сковородой, подбрасывая омлет в воздух.

Хината вскрикнула:

– Осторожно!

– Вашу мать... – тоскливо глядя на растекающийся по полу омлет, Наруто стащил с себя надетый на голый торс фартук и отбросил его на спинку стула.

Наруто-кун...

Узумаки махнул на все рукой.

– Зря я понадеялся, что смогу сварганить для тебя сносный завтрак, – с досадой проговорил он. – Готовка – точно не моя стихия.

– Ну...Хината снова оглядела устроенное мужем безобразие вокруг и растянула губы в улыбке. – По крайней мере, ты пытался. Спасибо, родной.

– Хорошо, – Седьмой хлопнул в ладоши и спешно приблизился к Хинате. – Раз с готовкой не срослось, то, может, в постельку вернемся?

Она выпучила глаза и понемногу попятилась назад.

– Опять?!

– Не опять, а снова! – хохотнул полный энтузиазма Наруто. – Пока детишки у отца, нужно пользоваться случаем и не вылезать из кровати. Это ж очевидно, даттебайо!
Хината громко сглотнула, скосив взгляд в сторону стихийного бедствия.

– Давай я хотя бы приберусь и завтрак нам приготовлю...

– Не-не-не, сегодня тебе тут делать нечего, – хмуро возразил Узумаки и резко смахнул рукой со столешницы все, что там лежало, отчего Хината аж вздрогнула, зажав рот рукой. – Если не хочешь в спальне, то можно и здесь расположиться, – он похлопал ладонью по опустевшей столешнице, игриво улыбаясь.

– Сумасшедший, – качая головой, рассмеялась Хината. – Мы и так со вчерашнего вечера только этим и занимались.

– Значит, мы на верном пути! – просиял Седьмой. – У Саске с Сакурой скоро будет ребенок, и нам нельзя отставать!

Хината сложила руки на груди и зловеще сощурилась.

– Вот, значит, в чем причина?

Наруто подошел к жене, осторожно притянув ее к себе за талию. Улыбка на его губах заметно потускнела.

– А теперь серьезно: ты не хочешь еще малыша?

– Хочу, – мягко произнесла Хината, обвивая шею мужа руками. – Но не сейчас. На данный момент я решила, что буду тренировать Химу, пока она не поступит в Академию и не обзаведется своим собственным наставником.

Седьмой снова расплылся в улыбке и несдержанно прижался к губам супруги своими, обхватывая ее лицо руками.

– Если нашу дочь будет тренировать такая куноичи, как ее мама, то она добьется больших успехов.

– Я рада, что ты поддерживаешь мою идею, – с некоторым облегчением призналась Хината.

– А как иначе? Я поддержу все, что взбредет в твою голову, – сказал Наруто и поцеловал ее в лоб. Однако несмотря на его целомудренный поцелуй, руки Узумаки беззастенчиво поползли Хинате под юбку.

Наруто-кун! – одернула его она, мгновенно залившись краской.

Седьмой расхохотался во весь голос.

– Я тебе поражаюсь, Хината! – опершись спиной о столешницу, воскликнул он. – Спустя столько лет совместной жизни все еще умудряешься краснеть! При этом, не припомню я, чтобы в пределах нашей спальни ты особо скромничала...

– Ничего не могу с этим поделать, – прижав ладони к яростно пылающим щекам, покачала головой Хината. – Может, такая особенность организма? Со мной явно что-то не так.

– Да конечно, с тобой что-то не так, – усмехнулся Наруто. – Ты ж за меня замуж вышла, даттебайо.

Хината тихонько рассмеялась.

– И это было лучшим моим решением.

Узумаки заключил жену в свои объятия.

– Моим тоже.

Какое-то время они стояли обнявшись. Может, так продолжалось бы дольше, однако это мгновение тишины и спокойствия рядом друг с другом нагло прервал противный писк кухонной плиты.

– А-а-а-а тупоголовый идиот! – взревел Наруто, бросившись к источнику шума. – Плиту-то не выключил, бл... блин!

Хината закуталась в вязаный кардиган, наброшенный поверх пижамного платья, безмолвно наблюдая за лихорадочными метаниями мужа по кухне.

– Отбой тревога, – вымученно улыбнувшись, объявил Седьмой и швырнул кухонное полотенце на столешницу. – Плита обезврежена.

– Кажется, ты прав, – Хината сдала позиции, мельком глянув на пуще прежнего изуродованную кухню, – лучше бы нам вернуться в постель.

– Так-то лучше, – хищно потирая ладони, обрадовался Наруто и поспешил подарить жене горячий поцелуй.

Она приложила указательный палец к его губам, и Узумаки густо нахмурился.

– Эй!

– Значит, ты завидуешь Саске? – с ухмылкой поинтересовалась Хината.

Наруто закатил глаза, отнимая ее руку от своего лица.

– Я уже настроился на секс, а ты решила поболтать о Саске?

– Признавайся, – настаивала Узумаки. – Захотел третьего ребенка только потому, что Саске готовится снова стать отцом?

– Да не то чтобы из-за этого... – он рассеянно почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу. – Ну, Саске выглядит таким счастливым в ожидании сына, что я невольно проникся. Ностальгия сразу навалилась... и все такое.

– Думаешь...Хината прикусила губу, – он счастлив?

Наруто беззлобно хмыкнул.

– Знаю, по нему сходу и не скажешь, но я-то вижу, что он счастлив. К тому же, мы немного разговаривали. Иногда Саске делится со мной чем-то личным. Редко, но раз в год и палка стреляет.

– Надеюсь, теперь ему не придется надолго расставаться с Сакурой и детьми...

– Я самолично пообещал Сакуре-чан, что Саске, как раньше, пропадать не станет.

– Значит, так и будет, – заключила Хината и ласково огладила щеку любимого.

Узумаки продолжил начатое, а именно вновь завладел губами жены, сходу делая поцелуй глубоким и требовательным. Она стала отвечать с не меньшим напором, но вдруг они оба замерли и отстранились друг от друга.

– Кто-то в дверь стучал? – растерянно спросила Хината.

– Походу, – насупился Наруто и размашисто зашагал к дверям. – И кого там нелегкая принесла?

Стоящее за порогом семейство Учих в неполном составе заставило Седьмого скривиться. Нет, конечно он был рад друзьям, но не когда они являлись в самый неподходящий момент.

– Что это у тебя с лицом? – сведя брови к переносице, вместе должного приветствия вопрошал Саске.

– И тебе привет, теме, – подпирая плечом дверной косяк, буркнул Наруто. – Утра, Сакура-чан.

– Так уже ж обед, – Сакура стянула с себя легкую кофточку и, бросив ее в Узумаки, бесцеремонно прошла в дом. – Хината?

Хината запахнула на себе кардиган и спешно пригладила волосы.

– Рада тебя видеть, Сакура, – пролепетала она. – Здравствуй, Саске.

Учиха, что вошел вслед за женой, невольно оглядывал Наруто, Хинату, да кухонный разгром. Он тут же пуще прежнего нахмурился, быстро отводя взгляд.

– Мы что, не вовремя?

– Нет-нет, – поспешила возразить Хината, размахивая руками. – Располагайтесь, сейчас приготовлю вам кофе.

– А мне кажется, все-таки не вовремя, – хитровато улыбаясь, Сакура бесстыдно рассматривала по пояс голого Наруто и одетую в пижаму подругу.

– Ой, да ладно вам, даттебайо, – старательно изображая благосклонность, промурлыкал Седьмой. – Мы просто проснулись недавно. Высыпались, пока дети у деда, – он встал вплотную к Хинате и прошептал: – Переоденься пока, а я сам кофе сделаю.

– Тебе тоже не помешало бы чего накинуть, – с гаденькой усмешкой посоветовал Саске.

– Так, хорош, – указывая пальцем на диван, скомандовал Наруто. – Давай-ка раздевайся и садись, ща кофеек сделаю.

– Имей в виду, уссуратонкачи, я ни в чем таком участвовать не собираюсь.

– Да я имел в виду одежду снимай! В смысле... верхнюю, блин!

– Я, наверное, помогу тебе с кофе, – вызвалась Сакура, тихо посмеиваясь в кулак.

– Вот спасибо, Сакура-чан! – падая на диван, воскликнул Узумаки.

Смерив друга недобрым взглядом, Саске поморщился.

– Отодвинься.

– Он сегодня не с той ноги что ли встал? – косясь на Учиху, спросил Сакуру Наруто. – Дерганный какой-то весь...

– Просто мы сегодня идем на УЗИ по беременности, – увлекшись приготовлением кофе, не глядя объяснила Сакура. – Вместе. Вот и волнуется слегка.

– Я не волнуюсь, – возмутился Саске, хотя выглядел с точностью до наоборот.

– А-а-а, вот в чем дело, – разулыбался Седьмой. – Ясно тогда. Не волнуйся, Саске, все с твоим сынишкой в порядке.

– Я ему то же самое говорю, – закивала Сакура.

– О чем болтаете? – поинтересовалась Хината, спустившись из комнаты одетая и причесанная. – Ой, Сакура, я сама все сделаю! – завидев, что подруга занялась кофе, завозражала она.

– Да я уже закончила почти, – отмахнулась Сакура. – Кому с молоком?

– Мне, – в один голос ответили Наруто и Саске, тут же переглянувшись.

– Ну как дети, в самом-то деле, – захихикала Учиха, толкнув Хинату бедром.

– Вечные соперники, – пожала плечами она и посмотрела на подругу. – Как себя чувствуешь?

– Отличненько, спасибо, – с улыбкой проговорила Сакура.

– И не тошнит тебя?

– Не-а, как ни странно. А в первый раз все время тошнило.

Хината мечтательно вздохнула, примостив голову у Сакуры на плече.

– Скоро с вашим малышом нянчиться буду-у-у, – зажмурившись, протянула она.

– Даже не верится, если честно, – смущенно призналась Учиха.

– Теперь все будет по-другому, – накрыв ее руку своей ладонью, пообещала Хината. – Я уверена, Саске проявит лучшие отцовские качества.

– Я тоже в этом уверена, – бросив взгляд на мужа, расцвела Сакура. – Хината, подашь чашки?

– Конечно, – оторвавшись от подруги, засуетилась Узумаки. – Лучше те, что побольше?

– Оденься сперва, уссуратонкачи!

– Сам решу, как мне в своем доме ходить, ттебайо!

– Я сказал оденься! У меня весь аппетит из-за тебя пропал!

– Эй-ей, мальчики! – Сакура вмешалась в бессмысленную словесную перепалку двух друзей. – Вы чего тут разорались?

– Надень-ка вот это, Наруто-кун, – протягивая мужу футболку, настояла Хината.

Быстро одевшись, Наруто развернулся к премрачному Учихе.

– Доволен, теме?

– Отчасти.

– Отчасти?!

Хината едва слышно рассмеялась, спрятав лицо в ладошках. Эти двое в душе точно навсегда останутся детьми. И она не видела в этом ничего плохого. Здорово же, когда у тебя есть такой друг, с которым можешь оставаться собой в любой ситуации.

– Знаешь, Сакура, – поглядывая за разгоревшимся на пустом месте спором, заговорила Хината, – я все хотела сказать тебе спасибо.

– Спасибо? – Учиха нахмурилась, отставив чашку в сторону. – За что?

– За то, что поверила в меня.

Сакура поджала губы.

– Но ничего хорошего не вышло из моей глупой затеи.

– Как же? – удивилась Узумаки. – Если бы не определенное стечение событий, я и сама бы в себя не поверила, не то, что Наруто. Многих моих страхов теперь не стало. И я совершенно точно уверена, что мой муж меня любит. Все это – те вещи, о которых я не особо задумывалась, но при этом они постоянно меня терзали.

– Только твоя в этом заслуга, – выпалила Сакура.

– Но когда рядом такие друзья, поверить в себя куда легче. Не думаешь?

Учиха схватилась за чашку для кофе, пряча улыбку, и исподлобья глядела на мужа и лучшего друга, что осыпали друг друга всякими забавными беззлобными оскорблениями. И этот момент отчего-то показался Сакуре поистине счастливым.

– Ты права, – согласилась она и с осторожностью произнесла: – Так значит... теперь у вас с Наруто все хорошо?

Хината бросила взгляд на своего мужа и ощутила, как к лицу приливает румянец. Ее любящее сердце всегда начинало биться чаще, когда она отрешенно смотрела на Наруто со стороны и в невесть который раз осознавала, что смогла пронести сквозь долгие годы безусловную к нему любовь. Пусть совсем недавно ей казалось, что чувства мужа перестали оставаться прежними, сейчас она была уверена в обратном: он любил ее.

– Теперь – да, – тихо ответила Хината, улыбнувшись Наруто.

И это было сущей правдой.

НаруХина.ру - Жена Седьмого хокаге - версия для печати

 скрыть [x]