НаруХина.ру - Жена Седьмого хокаге - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
НаруХина - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Учиха Сакура давненько не ощущала такого душевного спокойствия, как сегодняшним солнечным утром. Она неторопливо вышагивала по Деревне и наслаждалась своим вполне заслуженным свободным деньком. Однако, несмотря на обретенную гармонию с собой, Сакуре отчего-то не терпелось вляпаться в какую-нибудь сомнительную авантюру. Оставалось только найти для этого подходящего компаньона.

Остановившись у дома семьи Узумаки, она с полуулыбкой взглянула на распустившиеся цветы в горшках и небольших клумбах у входной двери. Посмотрела на деревянную скамейку, расположенную в тени под навесом, где тысячу раз пила кофе по утрам. Восхитилась ухоженным газоном. И почему-то именно в это самое мгновение Сакура убедилась, что не ошиблась в выборе товарища по команде.

Сакура?

Учиха уже хотела было постучаться, но обернулась на окликнувший ее голос. Спрятав за спину занесенный над дверью кулачок, она широко улыбнулась.
– Утречка, Хината!

– Утречка, – Хината Узумаки улыбнулась Сакуре в ответ, поудобнее уложив в руках пакеты с продуктами. – Ты только что пришла?

– Угу, – Сакура протянула руки, предлагая подруге помощь с покупками. – А тебе, смотрю, тоже с самого утра дома не сидится? – покосившись на ношу в ее руках, она издала короткий смешок.

Хината отрывисто кивнула, открывая двери и пропуская Сакуру вперед себя.
– Я отвела Химавари к дедушке и решила заодно купить свежих овощей для обеда.

– Обе-е-ед... – без удовольствия протянула Учиха, скинув на входном коврике свои сандалии на каблуке. – Скука. У тебя не возникало желания оставить здесь всех голодными? Каждый божий день одно и то же, одно и то же...

С тенью смущения Хината тронула прядь темно-синих волос, резко передернув плечами.
– Ну... Это всего лишь обед.

– Я хотела с тобой кое о чем поговорить, – резко сменив характер разговора, серьезно произнесла Сакура.

– О чем? – Узумаки обернулась на Учиху через плечо и нахмурилась, выкладывая продукты из пакетов на столешницу.

– Не волнуйся, ничего такого, – Сакура энергично замахала руками, завидев озадаченное выражение лица Хинаты.

– Обычно если ты приходишь сюда утром, то мы пьем кофе и болтаем о детях...

– Никакой болтовни о детях, – отрезала Учиха. – Не сегодня.

– Что тогда?

Сакура плюхнулась на стул за обеденным столом, изящно закинув ногу на ногу, и скрестила руки на груди.
– Мы отправимся на миссию.

Хината в удивлении приподняла бровь.
– На... миссию?

– Не делай вид, будто не расслышала с первого раза, – усмехнулась ниндзя-медик, стянув с тарелки пышный оладушек, оставшийся после завтрака.

– Нет, я расслышала, - тихонько пробормотала Узумаки. – Только не понимаю, кто поручил нам миссию...

– Никто не поручал, – покачала головой Сакура. – Я подумала, что мы могли бы отвлечься от своих ежедневных обязанностей, развеяться...

– Развеяться на... миссии? – все еще недоумевая, спросила Хината. – А как же твоя работа в больнице?

- Ну, без меня там вполне хватает рабочих рук, будет кому позаботиться о пациентах. И почему мы говорим обо мне? Не будь я готова оставить больницу, не предложила бы тебе составить мне компанию для миссии.

Узумаки робко улыбнулась, опустившись на стул напротив Сакуры.
– У меня уже есть миссия: не допустить, чтобы Наруто питался на работе быстрорастворимой лапшой.

Учиха без стеснения закатила глаза, откинувшись на спинку стула и нарочито громко вздохнула.
– Твой Наруто уже давно взрослый мальчик, который в состоянии о себе позаботиться. Кончай уже с ним так возиться, словно он твое третье дитя.

Хината уронила взгляд на свои сцепленные руки. Да, Наруто взрослый мужчина, на котором лежит ответственность за всю Коноху, но она не хуже других знала, что Седьмой Хокаге подумает о себе в последнюю очередь. Тому подтверждением были: нетронутые завтраки, забытые подготовленные супругой обеды на работу и пропущенные семейные ужины. Вот по-быстрому распить со своим советником кофеек, зарывшись в кучу бумаг – это пожалуйста.

– Почему ты решила отправиться на миссию со мной? – подняв светло-лавандовые глаза на подругу, поинтересовалась Хината.

Сакура не сразу нашлась с ответом. По-настоящему, она могла бы привлечь к заданию Ино, которая с вероятностью в девяносто процентов согласилась бы, но Учиха хотела сделать кое-что еще. А именно, вывести Хинату из круговорота домашних забот, в которых она окончательно погрязла, едва Наруто взошел на пост Хокаге.
Раньше они с Хинатой не могли назвать себя подругами. Однако с появлением детей они все больше сближались: проводили много времени за разговорами и собирались семьями. Сакура не слышала от Хинаты жалоб ни на мужа, что появляется дома все реже, ни на детей, с которыми бывает сложно - уж об этом Учиха знала не понаслышке. Хината выглядела довольной своей жизнью, но Сакуре казалось, что это не так. Все-таки любой женщине хочется быть не только заботливой женой и матерью.

Прервав свое несколько затянувшееся молчание, Сакура решила говорить откровенно.
– Я думаю, тебе нужно отвлечься от этой рутины, – она натянула улыбку, чтобы ее слова не казались Хинате похожими на нравоучения. – Дети уже выросли и не требуют столько внимания, как раньше. Химавари много времени проводит у твоего отца, так что она будет под присмотром, если ты уйдешь на миссию. И вообще...Сакура пристально посмотрела на подругу, чуть подавшись вперед, – куда подевалась та бесстрашная куноичи Скрытого Листа, которая без раздумий бросалась защищать своих друзей и любимого даже ценой собственной жизни?

Хината в удивлении приоткрыла рот, ощущая, как к щекам приливает румянец. Когда-то она и вправду была смелой и бесстрашной куноичи... Но осталось ли что-то от той ее личности? Хинате и самой хотелось бы знать.

– Я благодарна тебе за заботу, Сакура, - пролепетала она. – И спасибо, что все еще веришь в меня.
– Это означает «да»?

Узумаки хихикнула, и ее щеки вспыхнули еще ярче.
– Может, для начала расскажешь, какую миссию ты для нас задумала?

Учиха заметно оживилась, пустившись в объяснения. От Хинаты не ускользнуло то, с какой страстью Сакура говорила о задании. И оттого даже слегка ей позавидовала.

– Откуда тебе это все известно? – Узумаки поставила перед подругой дымящуюся чашку чая и пододвинула ближе тарелку с печеньем.

– Пусть сейчас в мире Шиноби царит мир, однако преступности все еще хватает. Саске немного посвящает меня в дела Деревни, – Сакура охотно схватилась за чашку. – Но не настолько, как мне бы хотелось.

– Мы с Наруто совсем не говорим о работе...Хината огладила краешек своей чашки указательным пальцем. – Мне хочется, чтобы он хоть немного забыл о делах, и мы могли поболтать о чем-то отвлеченном, как раньше...

Вот тот самый взгляд, что Сакура заметила уже давно. Хинате не хватало внимания мужа. На самом деле, она была бы рада любому разговору с ним: будь то дела Деревни или же перемывание косточек всем, кто придет на ум.

– Ну, подобные разговоры не так уж интересны, – отмахнулась Учиха, стараясь перевести разговор в другое русло.

– Тем не менее, ты заинтересовалась этим настолько, что захотела участвовать.

Сакуре нечего было возразить. В ней все еще жил дух истинного Шиноби. И несмотря на то, что она давно не испытывала прилив бешеного адреналина на поле боя, ощущения от одних лишь воспоминаний будоражили ее. Потому Сакура гордилась своим мужем, которого по-настоящему считала сильнейшим Шиноби, и возлагала большие надежды на их общую дочь.

– Я не стану спорить, что мне интересно все, что касается Саске. К тому же, когда-то мы не раз вместе сражались против врага, и это делает меня причастной ко всему, чем он сейчас занимается.

Хината промолчала. Она не разделяла чувств подруги на этот счет, однако сейчас хотела бы взглянуть на мир ее глазами. Понять, каково это – быть со своим мужчиной одной командой. Потому что теперь казалось, что Наруто жил своей жизнью, а Хината - своей, и объединяли их лишь общие дети и быт. Узумаки уколола эта мысль. Сакура ненароком (или нет?) открыла ей глаза на то, что время их единения с Наруто куда-то утекло.

– Я... что-то не так сказала? – пытаясь поймать потерянный взгляд Хинаты, догадалась Сакура. – Я не имела в виду, что...

– Хорошо.

– Ты о...

Хината решительно встала на ноги, опираясь на стол обеими ладонями.
– Я согласна, – она улыбнулась. – Думаю, отправиться на миссию будет нам на пользу.

Сакура по-детски радостно хлопнула в ладоши, подскакивая из-за стола вслед за Хинатой.
– Блеск!

– Только нужно сказать об этом Наруто. Мы ведь не можем ничего предпринимать без его ведома.

– Разумеется, – Учиха обошла стол и направилась ко входной двери. – тогда идем? Чего ждать.

– Да, сейчас, – Хината кивнула, потянувшись за недопитыми кружками чая, дабы отправить их в мойку и натереть до блеска. Но отчего-то она одернула руку и, ухмыльнувшись, оставила все как есть.

Нырнув ногой в высокие сапоги, Хината с сомнением глянула на уже обутую Сакуру.
- Думаешь, он не будет против этой затеи?

- Я уверена в этом! – оптимистично провозгласила Учиха. – Глядишь, еще и спасибо скажет, – она хихикнула, потянув Узумаки за руку прямиком на улицу.

– Я тоже так думаю, – согласилась Хината, и они вместе бросились навстречу давно забытым приключениям.

***
– Нет.

Сакура непонимающе уставилась на Седьмого Хокаге, уперев одну руку в бок.
– Эм-м-м.. Что, прости?

– Я сказал «нет», Сакура-чан. Никаких миссий с вашим участием запланировано не было.

Шикамару Нара исподлобья взглянул на Учиху Саске и в удивлении вздернул брови.
Наруто, может...

– Ты чего здесь трешься, Шикамару? – нахмурился Наруто. – Дуй на обед, даттебайо.
– Я так-то уже поел, – фыркнул Нара.

– Когда это ты успел? – заинтересованно подавшись вперед, спросил Узумаки и мельком глянул на часы.

– Эй, Узумаки Наруто, мы с Хинатой все еще здесь, вообще-то, – инстинктивно сжав руки в кулаки, проворчала Сакура. – Хината, ты что, язык проглотила? – обернувшись к подруге, негодовала она.

– Я... просто...Хината стояла чуть поодаль от Учихи, сцепив опущенные руки в замок и бросив растерянный взгляд туда же.

– Понятно, – хмыкнула Сакура и тяжелыми шагами направилась к столу, за которым сидел Седьмой. – Я уже все объяснила, но повторюсь еще раз: мы не станем идти на рожон. Речь о слежке. Никто не узнает, что мы куноичи Скрытого Листа.

– Думаешь, только одежда может выдать в тебе куноичи? – скучающе произнес Наруто. – Все эти фокусы с переодеванием в простолюдинок не кажутся мне действенными.

– Ты ведь даже не хочешь смоделировать ситуацию! – прикрикнула Сакура. – Мой план сработает на сто процентов.

– В любом случае, Хината совсем не готова к миссии, – с непривычной строгостью произнес Узумаки.

Хината вздрогнула, поднимая взгляд на мужа, что сидел не шелохнувшись с бесстрастным выражением лица.

– Ты очень давно не тренировалась, – продолжал Наруто, обращаясь уже к Хинате. – Что, если случится непредвиденное?

– Мы вполне способны за себя постоять, – возмутилась Сакура.

– Не сомневаюсь, – из угла кабинета послышался приглушенный голос Саске.
Седьмой густо нахмурился и переплел свои пальцы, не скрывая раздражения. Казалось, что все, кто находился в этой комнате, морально давили на него. Даже если не произнесли в его адрес ни слова.

– Я все сказал.

Наруто-кун, я буду тренироваться, – Хината шагнула вперед, хотя все еще оставалась на расстоянии от стола Хокаге.

Хината, – чуть смягчившись, Наруто встал из-за стола. – Я хочу, чтобы каждый выполнял свои обязанности, даттебайо. Ты должна заботиться о детях. А о вашей безопасности позабочусь я.

– Я достаточно забочусь о детях, – осмелилась возразить она.

– Поэтому я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью, причем понапрасну, – Узумаки снова опустился в свое рабочее кресло. – Тебя это тоже касается, Сакура-чан.

– Теперь ты решаешь, кому стоит рисковать жизнью, а кому – нет, – сказала Сакура, одарив Наруто всей суровостью своего взгляда. – Не слишком ли большая ответственность?

– Какая есть, – развел руками Седьмой. – Я сам на это подписался.

– Но пока ты лелеешь свою осуществившуюся мечту, другие не имеют права голоса.

Сакура, – выйдя из тени, без лишних эмоций вмешался Саске, – не веди себя глупо.

Шикамару тяжело вздохнул. Он чувствовал себя лишним. Будь здесь Темари, они бы тоже могли лишний раз повыяснять отношения, а вот в одного наблюдать, как это делают другие, виделось ему не очень приятным.

– Кхе-кхе, – деликатно кашлянув в кулак, заговорил Нара, – я не горю желанием встревать, но у нас дел по горло.

– Точно. Время поджимает, – согласился Саске, коротко переглянувшись с Шикамару уже дважды за последние десять минут.

– Предатели, – прошипела Сакура. Она пощадила Шикамару, решив испепелить взглядом только своего драгоценного мужа.

– Дел по горло, – вторив словам своего советника, Наруто обвел глазами рабочий стол. – Я не изменю своего решения, так что на этом закончим.

– Как скажете, Хокаге-сама, – ядовито проговорила Сакура и мгновенно исчезла за дверью.

Тем временем Хината не позволяла обиде сломить себя. Она была согласна со словами мужа. Во всем.
– Ну, тогда я тоже пойду...Хината изобразила вялую полуулыбку и развернулась к дверям.

Хината!

Она резко обернулась, не тая в глазах надежды.
– Да?

Наруто потупил взгляд, глуповато почесывая затылок.
– Я сегодня задержусь.

Хинате подумалось, что ему не стоило говорить сейчас очевидного. То, что его не будет за столом во время ужина с семьей, было ей известно.
– Поняла, – ее губы снова тронула неправдоподобная улыбка.

– Поцелуй детей от меня, – Наруто же улыбнулся искренне. Но эта его улыбка уже не могла спасти безвозвратно испорченный день.

– Конечно, – Хината кивнула и подобно Сакуре покинула кабинет Седьмого Хокаге.

Оказавшись в коридоре, Узумаки шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене. Она принялась перебирать завязки на своей сиреневой кофте и убеждать себя, что не расстроилась из-за решения мужа. Вот только тот факт, что он, оказывается, ее недооценивает, больно ранил. Она чувствовала себя сейчас... униженной?
Хината ни в коем случае не допускала мысли, что Наруто преследовал цель ее унизить. Никогда! Но это мерзкое ощущение так или иначе заставляло ее себя испытывать. И единственное, чем Хината могла это объяснить – собственная несостоятельность. Как ни крути, она всегда была неуверенной в себе.

– Ты так это оставишь?

– М?

Сакура взяла подругу под локоть и оттащила ее в сторонку.
– Ты же не думаешь, что все это и вправду не имеет смысла?
– Нет, – Хината качнула головой, – но Наруто прав. Я забыла, когда в последний раз тренировалась. Я совсем не в форме.

– Хорошо, – решив, что в словах Седьмого есть доля истины, заключила Учиха. – Тогда нам нужны тренировки.

– Но Наруто...

Наруто не обязательно знать о каждом твоем шаге, – Сакура заключила обе ладони Хинаты свои. – В конце концов, это только тренировки. Кто нам запретит?

Хината посмотрела на их сцепленные руки, подавляя внутренние противоречия. И чем дальше она заходила в своих раздумьях, тем тяжелее становилось прийти к какому-нибудь однозначному решению.
– Это только тренировки... – Узумаки пожала плечами. – Мы никому не скажем.

– Не скажем, – помотала головой Сакура. – Я знаю тренировочную площадку, где мы сможем быть только вдвоем.

– Тогда... идем?

– Что... сейчас?

– Только переоденемся.

Учиха заключила Хинату в объятья, беззвучно хихикнув.
– Такой ты мне больше нравишься!

Хината ответила Сакуре улыбкой. И на сей раз ее улыбка сияла искренней благодарностью.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сегодняшним утром Хината с трудом поднялась с кровати. Казалось, каждая мышца ее тела претерпевала мучительные страдания из-за вчерашней непривычной нагрузки. А это, кстати говоря, шло ей только на пользу.

Они с Сакурой потренировались на славу. Сперва Хинате было непросто поймать нужный настрой и проявить упорство. Однако от Сакуры исходила такая поддержка, что вскоре она втянулась. Да так, что вопреки страшной усталости не хотела покидать тренировочную площадку.
Невзирая на боль в теле, Хината собиралась сегодня продолжить тренировки. Было решено, что Сакура зайдет за ней утром, они вместе отведут Химавари в особняк Хьюга, заглянут в магазинчик Тентен, а затем снова ринутся в бой. Вот только Хинате было невдомек, что сегодня все пойдет не совсем так, как они запланировали.

– Молодец, даттебайо! Следующий!

– Но папочка, я сама могу чистить зубы...

– Почистишь сама, а я только проверю. Договор?

Хината остановилась у распахнутой двери в ванную комнату, где столпились Наруто и дети. Она в удивлении протерла глаза: коллективная чистка зубов – последнее, что Хината ожидала увидеть этим утром. Обычно в такой час глава семейства Узумаки либо уже след простыл, либо он на бегу натягивал одежду, не удосуживаясь хотя бы позавтракать. Но сегодня... Наруто никуда не спешил, возился с детьми...

– Доброе утро, Хината, – Узумаки расплылся в широченной улыбке, закинув зубную щетку в стаканчик.

– Вы чего так рано поднялись? – спросила она у детей и следом обратилась к мужу. – Когда ты вернулся?

– После полуночи, – Наруто закрутил крышечку зубной пасты и отправил ее к щеткам. – Я... снова спал на диване, чтобы никого не разбудить.

– Понятно, – пробормотала Хината. – Может, тебе нужно было еще немного отдохнуть, раз уж ты поздно пришел?

– Я специально встал пораньше, чтобы побыть с детьми, – проворковал он, с нежностью взглянув на дочку, которая энергично орудовала маленькой зубной щеткой. – Умница, Хима, даттебайо!

Хината безмолвно кивнула, попятившись прочь из ванной. Что, если вскоре явится Сакура, а Наруто еще все будет дома? Она взволнованно прикусила кожицу на пальце. Что же делать? Не хватало еще бросить начатое из-за внезапного желания Наруто посвящать побольше времени детям.

Чуть позже семейство вовсю поглощало завтрак в виде блинчиков с фруктами и вареньем, а Хината нервно поглядывала на часы. «Неспроста Наруто остался на завтрак именно сегодня, когда мы с Сакурой должны идти тренироваться. Он точно о чем-то догадывается...»

– Не подольешь мне еще кофе, Хината?

Она кивнула и схватила кофейник.
– Сделать погорячее?

Наруто покачал головой, нетерпеливо делая глоток.

– Не-а, и так отлично. Спасибки.

Хината мимолетно улыбнулась, возвращаясь к раковине, чтобы домыть посуду. Однако она и тарелку намылить не успела, как в дверь постучали.

– Это кто с утра пораньше? – нахмурился Наруто.

– Не знаю...Хината спешно вытерла руки кухонным полотенцем и потопала открывать. На деле ей было известно, что за дверью стоит Сакура, полная энтузиазма продолжить тренировки.

– Утречка! Ну что, гото...

– Ш-ш-ш! – Хината накрыла рот подруги ладошкой, покосившись на сидящего за столом мужа. – Наруто дома, – шепнула она.

Сакура переменилась в лице, заглядывая за спину Хинаты.

– Черт, – неслышно чертыхнулась Учиха.

– Проходи, Сакура, – уже вслух заговорила Узумаки. – А мы тут как раз завтракаем.

– Приве-е-ет! – Сакура явно переборщила с улыбкой, поигрывая пальцами в приветственном жесте.

– Рад тебя видеть, Сакура-чан! – Наруто тоже помахал рукой и ею же указал на горку свежих блинчиков. – Садись, поешь с нами.

– Нет-нет, я уже поела, – отмахнулась она. – Приятного аппетита!

– Кто ж приходит к друзьям на завтрак на сытый желудок, – усмехнулся Седьмой, отпивая кофе из кружки. – Или, может быть, ты еще злишься на меня?

– Я? – Сакура ткнула пальцем себе в грудь. – О чем это ты, Наруто?

Узумаки сощурился, отвлекшись от завтрака.

– О вчерашнем, конечно.

– А-а-а, ты об этом...Сакура глуповато хихикнула. – Знаешь, я уж и забыла...

– Точно? – пристально вглядываясь в лицо подруги, засомневался Наруто. – Вчера мне показалось, ты была очень огорчена моим решением.

– Вот именно, это твое решение, – Учиха поспешила развеять сомнения Седьмого. – И никто не должен оспаривать его. Так ведь, Хината?

Хината замерла, едва не выронив из рук обрамленную облачками мыльной пены тарелку.

– Д-да, конечно, – не поворачиваясь, отозвалась она.

– Видишь? Мы ничуть не злимся. Стоит признать, сейчас благополучие Деревни находится в ваших с Шикамару и Саске руках.

Наруто отпил немного кофе.
– Хорошо, что между нами не остается недоговоренностей, – он хитровато улыбнулся. – Я прав? Или вам с Хинатой еще есть что мне сказать?

Хината несдержанно бросила взгляд на Сакуру, ища ее поддержки. У нее даже коленки потрясывались. Хотелось сказать мужу все, как есть и заручиться его одобрением. Но ответный взгляд подруги кричал: «Не вздумай и рта раскрыть!»

– Ты стал слишком мнительным, Наруто-кун, – Сакура рассмеялась, присаживаясь в кресло. – Стареешь?

– Просто мне не хочется никаких сюрпризов, – он передернул плечами. – Хима, еще блинчик?

Химавари отодвинула свою тарелку в сторону.
– Нет, папа, я уже наелась.

– Как скажешь, – Наруто закинул в рот блинчик Химавари и продолжил свою мысль. – Сакура-чан, не пойми меня неправильно. Я знаю о твоих способностях и не умаляю из значимость для Деревни в том числе. Если мне понадобится ваша помощь, – он посмотрел на Хинату, – я скажу об этом прямо. Сейчас у нас есть четкий план действий по тому или иному вопросу, и если кто-то вмешается – лучше не будет никому. Надеюсь, вы больше ничего не задумали за моей спиной?

Хината отрицательно тряхнула головой.
– Нет, Наруто-кун, не беспокойся!

– Заботьтесь о детях, – миролюбиво заключил Седьмой, погладив по головам Боруто и Химавари, что сидели по обе стороны от него.

– Да-да, – закивала Сакура, – ты уже говорил.

– Вам доверено самое ценное, – Наруто задумчиво перебирал пальцами волосы Химы, один в один схожие со цветом волос ее мамы. – И если...

Тук-тук-тук.

– Ты кого-то ждешь, Наруто? – спросила Хината.

– Да нет... Откроешь?

Узумаки поспешила встретить незваного гостя. Распахнув дверь, она удивленно заморгала.

Саске-сан?

Саске? – вторил Наруто и в нетерпении увидеть друга подпрыгнул на стуле.

– Дядя! – хором воскликнули дети.

Наруто, я так полагаю, дома, – нахмурился Учиха.

– Входи, Саске-сан, – пропуская мужчину в дом, Хината отступила в сторонку.

– Какого черта ты дома, Наруто? – едва переступив порог, набросился на Седьмого Саске. – Я тебя всюду обыскался!

Хината прикусила губу, недоверчиво поглядывая на Саске. Переведя взгляд на детей, она тихонько попросила их подняться к себе в комнаты.

Наруто в непонятках развел руками.
– Где это – «всюду»?

– Ну, для начала я наведался в резиденцию Хокаге, где, собственно, ты и должен сейчас быть. Но застал я там только Шикамару, который греет задницу в твоем кресле, уссуратонкачи.

– В моем кресле? – скептически вздернув бровь, произнес Седьмой.

– Представь себе. Точь-в-точь, как Конохамару.

– Конохамару еще чуток подрасти бы следовало, ттебайо, – усмехнулся Наруто. – А вот Шикамару уже давно все можно.

Саске негодующе поджал губы.
– Да ладно?

Узумаки громко расхохотался, поднимаясь из-за стола.

– Будет тебе ревновать, – с силой хлопнув друга по спине, пошутил он. – Да, Сакура-чан?

Сакура? – Саске резко обернулся, только сейчас обнаружив здесь свою жену.

Сакура кокетливо улыбнулась и захлопала глазками, махнув возлюбленному рукой.

– Заметил-таки?

– Прости, я...Саске рассеяно мотнул головой, – не увидел тебя.

– Верю. И как мы с тобой разминулись?

– Я думал, ты уже в госпитале.

– Хотела поболтать с Хинатой за чашкой кофе, – Сакура покосилась на подругу. – Но в итоге мы заболтались с Наруто.

– Угу, – подтвердил Седьмой. – Я тут говорил Хинате и Сакуре, что нам не нужно что-либо скрывать друг от друга, иначе в ответственный момент это всем выйдет боком.

Сакура устало прикрыла веки, упершись затылком в мягкую обивку спинки кресла.

– Значит, вы все обсудили, – Саске довольно кивнул.

– Да, можешь не беспокоиться, – Наруто сжал его плечо, подкрепив сказанное улыбкой.

– Может, тогда уже займемся делами? – сердито проговорил Учиха, скинув со своего плеча руку друга. – Шикамару там, поди, совсем расслабился.

– Да иду я, иду, даттебайо, – пробормотал Седьмой. – Оденусь только. А ты какого к Шикамару-то прицепился?

– Я жду снаружи, – мрачно бросил Саске и направился к дверям.

– Удачного дня, дорогой! – вдогонку ему крикнула Сакура.

Послышалось Саскино «угу», а следом и хлопок входной двери.

– Не нравится мне все это, – шагая в направлении резиденции Хокаге на пару с Учихой, буркнул Наруто.

– Что? – спросил Саске, скосив взгляд в сторону Седьмого.

Узумаки вдруг остановился.
– Мне кажется, Сакура с Хинатой не совсем поняли то, о чем я толкую уже второй день подряд, – с нотками раздражения в голосе объяснил он.

– Почему ты так решил? – нехотя поинтересовался Учиха.

– Потому что мне с трудом верится, что Сакура так просто отступила. Когда такое было, Саске? Когда твоя жена мирилась с тем, что ей пришлось остаться в стороне?
Учиха кривовато улыбнулся. После слов Наруто ему на ум пришла мысль, не предназначенная для того, чтобы ее озвучить. Уж слишком жирной на ней была пометка «личное».

– Пожалуй, это похоже на правду, – согласился он. – А Хината?

– Ну, от Хинаты я вообще не ожидал подобного, – признался Наруто, чьи брови стремительно поползли к переносице. – Наверное, она просто поддержала Сакуру. Они ведь подруги.

– И что ты думаешь с этим делать?

Седьмой недолго думая выдал:
– Ты должен проследить за ними.

Саске поморщился.
– Чего?

– Чего «чего»?

– Я что, похож на следопыта? – сердито выпалил Учиха.

– Но ты единственный, кому я могу это доверить, Саске, – настаивал Наруто.

– А как же Шикамару? – поддразнил Учиха.

– Снова ревнуешь?

– Заткнись.

– Пойми: мне нужно точно знать, что Сакура не наделает глупостей. Речь о твоей жене. И наших детях.

– То есть... ты хочешь сказать, моя жена глупа? – шагнув ближе к Наруто, возмутился Саске.

Наруто выпучил свои большие небесно-голубые глаза и замахал руками, отрицая обвинение Учихи.

– Конечно нет! Стал бы я говорить такое о Сакуре-чан?

– Кто тебя знает, Хокаге-сама, – выделив последние слова интонационно, засомневался Саске.

– Остынь, – отрезал Седьмой. – Ты ведь понял, что я имею в виду, говоря о Сакуре.

– Хорошо, – Учиха на удивление быстро сдался. – Возможно, в этом есть смысл. Но... слежка? – он цыкнул. – Не думаю, что...

Наруто обеими руками обхватил широкие плечи Саске, пристально заглядывая ему в глаза.

– Это не приказ, – мягко уточнил он. – Это просьба друга.

Учиха шумно выдохнул.
– Ладно. Я пригляжу за ними. Но... – он сморщил нос, – это только из-за Сакуры, не ради тебя.

– П-ф-ф, да само собой, даттебайо! – легонько хлопнув Саске ладонью по щеке, рассмеялся Наруто.

– Уссуратонкачи, – Саске с картинным отвращением дотронулся до своего лица, глядя в спину быстро удаляющемуся Наруто.

А тот как ни в чем не бывало продолжил путь до резиденции.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ближе к вечеру заметно распогодилось. Пышные кроны высоких деревьев отбрасывали тень на внушительный участок земли, местами поросший травой, где валялись две полупустые бутылки воды и сиреневая кофточка с капюшоном. Время от времени в воздух поднимались клубы пыли. Чириканье птиц бесстыдно обрывали громкие женские возгласы и звуки ударов.

Хината Узумаки отерла со лба испарину и, тяжело дыша, приняла свою боевую стойку. Несмотря на то, что она сняла с себя кофту, оставшись в топе на тонких бретелях и шортах, ей все еще было жарко. Хината ощутила, как по спине неприятно пробегается струйка пота, и в неудовольствии сморщила нос.

– Что, уже выдохлась? – дразнилась Учиха Сакура, подобно Хинате стоя в боевой позиции. – Больше не покажешь мне всю силу своего мягкого кулачка?

Хината улыбнулась уголком губ.
– Не дождешься.

Птицы дружно сорвались с веток деревьев и испуганно замолотили крыльями, когда воинственное «Шаннаро-о-о-о!» Сакуры разлетелось по всей округе. Куда уж там! Даже земля задрожала от силы ее очередного удара. Правда, Хината все же смогла увернуться.

– Снова! – Учиха сощурено воззрилась на подругу. – А ты быстрая.

– Стараюсь не отставать, – самодовольно хмыкнула Узумаки и бросилась в атаку, хоть и была уверена: Сакура успешно контратакует.

Хинате удавалось блокировать удары своего спарринг-партнера и уворачиваться, однако сил оставалось совсем мало: они тренировались уже долго, почти не оставляя времени на передышку. И когда Сакура напала на Хинату первой, она сдала позиции: Учиха с легкостью выкрутила ей руку, с силой прижав спиной к себе.

– Еще чуть-чуть – и ты бы могла остаться без руки, – констатировала Сакура.

Хината ощущала на своей влажной от пота шее ее сбивчивое дыхание, что на контрасте с разгоряченной кожей вызывало полчище мурашек. Ей было больно. Очень больно. Но Хината не позволила себе издать ни звука – даже жалкого писка. Она лишь жмурилась и тяжело дышала в унисон с Учихой, которая все еще не выпустила ее из своей хватки.

– Ты проиграла, – Сакура резко оттолкнул Хинату от себя, стряхивая пыль со своих белых капри.

Узумаки за секунду до падения сумела удержаться на ногах, схватившись за поврежденную руку, которую скручивало от боли. Учиха нахмурилась, в несколько шагов снова оказавшись рядом с подругой.

– Ты в порядке? – взволнованно поинтересовалась она. – Кажется, я чутка перестаралась. Давай я тебя подлатаю?

Хината развернулась к Сакуре и насилу улыбнулась.

– Нет-нет, терпимо, я справлюсь. Ты была на высоте. Как и всегда.

Учиха поспешила вернуть Хинате улыбку и заботливо отбросила с ее лица влажные от пота волосы.

– Ты умница, – с теплотой в голосе произнесла она. – Я надеялась разжечь в тебе давно погасший огонь, что оставил после себя лишь тлеющий уголек. И у меня получилось, – Сакура сжала руку подруги. – Гляди, ты же вся светишься, Хината.

– Правда? – она негромко рассмеялась. – Просто... я чувствую себя хорошо здесь, на тренировочной площадке рядом с тобой. Даже когда ты меня безжалостно колотишь.

Учиха расхохоталась в ответ.
– Прости-и-и!

– И ты меня, – Хината резко согнулась в поклоне, какое-то время не поднимая головы. Но потом она, неожиданно даже для самой себя, схватила Сакуру за руку и повалила на траву.

Теперь голоса донельзя вымотанных, но при этом счастливых куноичи сливались в звонком смехе. Они устроились рядом друг с другом на зеленой лужайке и не обращали внимания, как колкая трава щекотала их спины. Подруги заворожено глядели в небо, где неспешно проплывали пушистые белоснежные облака, и долго-долго ни о чем не говорили.

– И вправду, так хорошо... – тихо произнесла Сакура. – Небо такое красивое.

– Очень красивое, – согласилась Хината. – И воздух ароматный-ароматный...

Учиха перевернулась на живот, пододвинувшись поближе к подруге.

– Когда будешь забирать Химавари?

– Сегодня она заночует у дедушки, – Хината усмехнулась. – Никогда бы не подумала, что мой некогда жестокий отец станет для моих детей любимым дедулей.

– Здорово же! – воскликнула Сакура, подпирая подбородок рукой и туда-сюда болтая босыми ногами. – Отдохни сегодня. Прими ванну с пеной, съешь чего-нибудь сладенького...

Узумаки одобрительно кивнула. Не то, чтобы она хотела отдохнуть от детей или домашних обязанностей, но в те дни, когда Хиаши Хьюга забирал внуков к себе, Хината действительно могла расслабиться. А раньше они с Наруто проводили время наедине друг с другом, и эти мгновения без детей позволяли им возвращаться в волнующие дни юности. Но сейчас Хинате оставалось только упиваться воспоминаниями этих моментов рядом с мужем. «Наруто сегодня наверняка снова вернется домой поздно и ляжет спать на диване в гостиной» – подумалось ей, и эта мысль вмиг омрачила ее приподнятое настроение.

От внимания Сакуры это, конечно, не ускользнуло.

– О чем ты думаешь?

Хината отмахнулась, натягивая фальшивую улыбку.

– Не бери в голову. Просто устала.

– Поделись со мной, – настаивала Учиха в попытке поймать взгляд подруги, который та старательно прятала. – Я хочу знать, почему ты вдруг стала такой печальной... Скажи мне. Может, я зарекомендовала себя не как самый лучший слушатель, но...

– Я скучаю.

Сакура в непонимании изогнула розовую бровь.
– А?

– Скучаю по Наруто, – едва слышно пробормотала Хината.

– Ах, вот оно что... – Учиха мотнула головой. – Теперь ясно.

– Я очень скучаю по нему, Сакура, – Узумаки улеглась на бок, отчего их с Сакурой лица оказались на расстоянии в пару сантиметров. – Когда я вижу Наруто, у меня сжимается сердце, потому что между нами больше нет той близости, что была раньше. И я не могу сказать ему об этом. Боюсь... Боюсь, что он скажет: «Да, Хината, так и есть. Теперь мы чужие друг другу».

– Брось! – возмутилась Сакура. – Как вы можете стать чужими? После всего того, через что вы вместе прошли и стали семьей...

– Я понимаю, что он занят, – продолжала Хината. – На нем лежит такой груз ответственности, что я не смею ставить что-то в противовес этому. Он Хокаге. Он стал тем, кем мечтал в далеком детстве, а я всегда была той, кто поддерживал эту его мечту. Я по-настоящему счастлива, что мечта Наруто-куна сбылась. И он заслуживает этого.

– Но...

– Но... Мне не хватает мужа. Нам его не хватает. Боруто все время злится на отца и в то время, когда Наруто дома, только и делает, что огрызается с ним. Он ребенок, и не понимает многих вещей. Хотя... он и не должен всего этого понимать. Боруто просто хочет чаще видеть отца и проводить с ним время. А я...

Хината смолкла. Ей казалось, что если она продолжит сыпать откровениями, то может даже расплакаться. Однако назад пути не было. Она уже решила поделиться с Сакурой тем, что тяжким грузом лежит у нее на душе.

– Я хочу говорить с Наруто. Делиться с ним своими мыслями долгими вечерами и знать, о чем думает он. Хочу смеяться над его шутками и не бояться тоже быть смешной. Хочу обнимать его. Хочу, чтобы он сказал, что любит меня не меньше, чем много лет назад, когда мы были совсем юными и, оставив за плечами ужасы войны, сумели стали счастливыми. Я просто хочу знать, что...Хината шумно выдохнула, – что он все еще любит меня.

Сакура прекрасно понимала все, о чем говорила Хината. Ей лучше всех было известно, каково это – любить и теряться в догадках: а любит ли он меня в ответ? Это больно. Но больнее всего потерять прежнюю любовь. Может, в глубине души Сакура тоже боялась потерять любовь мужа, хотя и не задумывалась об этом, потому как Саске не давал повода для таких мыслей. Но все же... сейчас она могла прочувствовать Хинату и искренне сопереживать ей.

– Я уверена, что Наруто любит тебя ничуть не меньше, чем прежде, – уверяла Сакура, устроившись на боку напротив Хинаты.

– Может быть... – буркнула она, подложив руки под щеку. – Хотелось бы верить.

– Зря ты сомневаешься, – с излишним оптимизмом произнесла Учиха. – Сейчас у вас непростой период... И в отношениях такое бывает. Все наладится. Только мне кажется, что ты не должна молчать и переваривать все свои сомнения в одиночку. Поделись с ним тем, чем поделилась со мной. Тебе станет легче, когда ты убедишься в том, что ты для Наруто значишь больше, чем можешь себе представить.

– Да, – Хината заметно оживилась, и ее румяное лицо озарила скромная улыбка. – Наверное, ты права. Мне нужно с ним поговорить.

– Только детей нужно будет дедуле сплавить, – кокетливо хихикнула Сакура, поигрывая плечиком.

Сакура! – Узумаки вспыхнула, возмущенно пихнув подругу кулаком в плечо. Ее порозовевшее после тренировки лицо стало совсем красным.

– Ну ты и ханжа, Хината! – Учиха рассмеялась, взъерошив ее волосы, что и без того были в полнейшем беспорядке после тренировки. – Не верю, что ты все еще краснеешь, как девчонка!

– Прекрати! – взвизгнула она и звонко расхохоталась, перехватывая руки подруги.

– Сама прекрати, иначе я тебе сейчас еще разок наваляю, – сквозь смех шутливо пригрозила Сакура. – И тогда ты...

Хината!

Хината и Сакура резко выпрямились, синхронно принимая сидячее положение. Тяжело дыша, они ошарашено уставились друг на друга, совершенно не представляя, что делать дальше.

Наруто Узумаки сердито оглядывал женщин и не скрывал того, что сейчас был жутко зол на них обеих. Ладно еще Сакура... Седьмого больше поразило то, что его собственная жена оказалась способной на обман.

Хината! – снова рявкнул он, не отрывая глаз от побледневшей супруги. – Подойди.

Хината была ни жива ни мертва. Окинув Сакуру испуганным взглядом, она медленно поднялась на ноги и, стряхнув с одежды прилипшие травинки, зашагала к Наруто.

Саске, – злостно процедила Сакура, вскакивая с земли вслед за подругой.
Учиха, что стоял чуть позади Седьмого, никак не отреагировал на комментарий жены. Он даже и не шелохнулся – точь-в-точь как его лучший друг.

– Выходит, я непонятно изъясняюсь? – без лишних приветствий выпалил Наруто, когда Хината остановилась напротив, все же оставив между ними некоторое расстояние.

Наруто, давай обойдемся без этих...

– Я не с тобой говорю, Сакура-чан, – прерывая подругу на полуслове, огрызнулся Узумаки.

– Полегче с моей женой, – взвился Саске, вплотную приблизившись к Наруто.

Покрасневшие веки седьмого плавно опустились, когда он предпринял попытку подавить невесть откуда взявшуюся волну гнева. Открыв глаза, Наруто воззрился на Хинату.

– Я велел тебе не вмешиваться в это дело. Но ты ослушалась и все равно сделала по-своему. Почему, Хината?

Ее сердце раненой птицей забилось в груди. Взгляд Наруто был таким обжигающе холодным, что она не могла подобрать слов, дабы ответить на его вопрос. Да и что сказать в свое оправдание?

– Я...Хината опустила голову, ощущая, как от волнения подгибаются колени. – Я просто тренировалась с Сакурой...

– Зачем ты тренировалась? – пуще прежнего рассердился Седьмой. – Не для того ли, чтобы отправиться вместе с Сакурой-чан на миссию вопреки моему решению?

– Послушай, Наруто, – вновь заговорила Учиха. – Мы просто хотели потренироваться. Ты ведь сам сказал, что...

– И для этого нужно было врать? Мы этим утром все выяснили. И что в итоге?

– Я. Просто. Тренировалась, – подняв взгляд на мужа, отчетливо проговорила Хината. – И ты не можешь мне этого запретить.

– Да черт бы с ней, с этой тренировкой, – устало изрек Узумаки, – дело в том, что вы обе прибегли ко лжи.

– Да, мы солгали, – осмелев, признала Хината. – Почему? Ты бы снова стал указывать, где мое место.

– Ты должна думать лишь о наших детях! – прокричал Наруто, точно с цепи сорвавшись, и ткнул себя в грудь. – Я должен заботиться о вашей безопасности, даттебайо! Я отвечаю за ваше благополучие! И я ясно дал понять: тебе не нужно пытаться разделить со мной эти обязанности!

Каждое слово мужа больно ударяло по достоинству Хинаты. Оказалось, Наруто считает ее слабой, ни на что не годной и даже не стесняется открыто говорить об этом. Впервые она видела в нем эту грубость по отношению к себе, это пренебрежение, злость... Но за что? Неужели она плохая жена? Плохая мать? Так он думает в то время, как она из кожи вон лезет, чтобы окружить его заботой и любовью? Значит, напрасно она ограждает его от нападок Боруто, бесконечно объясняя сыну то, как занят его отец, как важен пост, который он занимает, и бла бла бла... Для чего она держит в себе свои чувства, боясь испортить отношения, ранить его словами? Хватит. Хината больше не хотела и не могла молчать, выслушивая все это. Ее воля была сломлена.

– Ты говоришь, что я недостаточно думаю о наших детях? – Хината нахмурила брови, инстинктивно сжимая руки в кулаки. – Я плохо забочусь о них? О тебе?

– Я этого не говорил, – Наруто возмущенно замотал головой. – И даже не подумал бы сказать такое.

– Чего тогда ты от меня хочешь?

Повисла тишина. Все четверо молчали. Наруто боковым зрением заметил, как Саске напряженно наблюдает за их с Хинатой словесной перепалкой, а Сакура и вовсе буравит его разгневанным взглядом.

– Идем отсюда, – бросил Седьмой. – Поговорим в другом месте.

– Думаешь, я слабая... – горько усмехнулась Хината. – И только ты можешь защищать Деревню и наших детей... Но это не так.

– Прекрати это, Хината, – зашипел Наруто, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. – Не сейчас и не здесь.

Она тряхнула волосами, с силой зажмурившись. Хината не могла это так оставить. Она должна доказать, что он не прав на ее счет.

– Сразись со мной.

Наруто остолбенел, обернувшись через плечо.

– Что?

– Сразись со мной, Наруто-кун. И я докажу, что способна на большее, чем просто быть матерью твоих детей.

Саске озадаченно смотрел на Седьмого, надеясь, что он не сойдет с ума окончательно. Кто ж его, блин, знает? Учиха впервые видел, чтобы чета Узумаки прилюдно выясняла отношения. Да еще и на повышенных тонах.

Наруто, – начал было Саске, но тут же был прерван.

– О чем ты говоришь? Сразиться с тобой? – Седьмой не сдержал нервной усмешки. – Что за чушь, Хината?! Хватит, – он протянул ей руку, – идем со мной.

Она долго смотрела на протянутую ладонь мужа, покуда в ее голове на повторе воспроизводилось все им сказанное.
«Сразиться с тобой?»
«Что за чушь, Хината?!»
«Ты должна думать лишь о наших детях!»
«Прекрати это.»

Для Хинаты время остановило свой ход. Застыло, оставив ее в этом моменте, где ни сама Хината, ни Наруто не походили на самих себя. Хотелось сбежать отсюда, пусть и трусливо, но лишь бы прекратить это безумие, что сейчас творилось между ней и мужем. Остановить задуманное, не дать случиться тому, о чем потом можно пожалеть.

Но Хината уже не могла отступить. Она собрала всю злость, обиду и отчаяние в один болезненный комок, будучи готовой избавиться от него прямо сейчас.

– Бьякуган!

Сакура ахнула, приложив ладонь ко рту. Саске изумленно выпучил глаза. Наруто же пребывал в непонимании. Это что, шутка?

– Что ты де...

– Осторожно!

Саске резко схватил Наруто за одежду, и они оба повалились на землю. Седьмой шокировано смотрел на свою жену, от удара которой даже и не подумал увернуться, а Учиха все еще осторожно придерживал его за плечи. Узумаки не мог и помыслить, что Хината в действительности решит ударить его.

– Твое плечо, – шепнул Саске, помогая Наруто подняться. – Кажется, задело.

Наруто было плевать на свое плечо. Он не чувствовал боли от удара Хинаты, даже если его и правда, как заметил Саске, задело. Зато Седьмой очень хорошо почувствовал, как окончательно и бесповоротно выходит из себя.

– Так, хватит с меня, мать твою! – заорал он, порывисто дернув Хинату за запястье. – Не могу поверить... Да ты просто не в себе!

Наруто! – возмутилась Сакура, сорвавшись с места, к которому все это время была точно гвоздями прибита.

– Не лезь, Сакура! – рявкнул Саске, предостерегающе выставив руку вперед. – Это не наше дело.

– Но...

– Пусти меня... – прохрипела Хината, тщетно стараясь унять дрожь во всем теле. Рука мужа больно обхватывала ее запястье, и, как назло, Узумаки не могла воспротивиться его натиску. Она будто в одночасье лишилась всех своих сил.

– Я сказал пошли! – грубо притянув Хинату к себе, продолжал кричать Наруто.

– Отпусти! – слезы подступили к глазам, грозясь вот-вот расползтись по щекам в подтверждении того, что Хината все же оставалась слабой в глазах своего мужа.

Наруто, пожалуйста, прекрати! – игнорируя предостережение Саске, Сакура бросилась к подруге.

– Эй! – Саске успел вовремя перехватить жену, стиснув ее одной рукой. Он хотел просто исчезнуть в этот момент, осознавая, что более неуютно в компании друзей он себя еще никогда не чувствовал.

– Их нужно остановить! – взмолилась Сакура, увлажнившимися глазами глянув на мужа. – Саске...

– Оставь их, – шикнул он, покрепче прижимая Сакуру к себе. – Не вмешивайся. Они...

Наруто!

Саске проследил за немигающим взглядом жены, что был устремлен на Хинату, которая упала на землю из-за попыток вырваться из крепкой хватки Седьмого.

– Что же он творит... – ошеломленно прошептала Сакура. Не будь здесь Саске, она бы уже так врезала Наруто по морде, что тот бы еще долго собственное имя не смог вспомнить. Но больше этого Учиха хотела утешить подругу, что выглядела такой растерянной в эту секунду, такой беззащитной... А может, даже напуганной.

Хината... – выдохнул Наруто, чья рука от неожиданности так и повисла в воздухе. Он был уверен, что не мог намеренно толкнуть Хинату, и все так вышло из-за глупой случайности. Однако Седьмой был настолько удивлен собственным действиям, что стоял столбом, вместо того, чтобы вытащить свою жену из этой постыдной ситуации, произошедшей на глазах у друзей.

Узумаки больше не могла сдерживать слез. Они выбрались наружу из обоих глаз одновременно и тонкими струйками покатились по ее раскрасневшимся щекам. Хината снизу вверх смотрела в ясные глаза своего мужа и не могла поверить, что все это происходит с ними.

Хината, я не...

Она стыдливо отвела взгляд и спешно протерла мокрые глаза. Опершись ладонями о землю, Хината вскочила на ноги и без промедления бросилась прочь.

Хината! – вслед жене прокричал Наруто, но она уже скрылась в гуще деревьев.

Сакура едва не плакала. Саске привычно безмолвствовал. Они оба во все глаза смотрели на Седьмого.

– Хотите что-то сказать, даттебайо? – с раздражением проговорил Наруто, исподлобья глянув на друзей. – А, впрочем, все равно, – следом добавил он и неспешно потопал туда, откуда сюда явился.

– Ты же в курсе, что дома нас ждет серьезный разговор? – наблюдая за удаляющейся фигурой Седьмого, спросила мужа Сакура.

Саске вздохнул. Что-что, а серьезные разговоры он на дух не переносил.

– Думаешь, есть что ко всему этому добавить?

– Вот скоро и узнаешь, – буркнула Сакура, обернувшись к чаще леса, где только что скрылась ее подруга.

«Прости, Хината. Это все моя вина».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сакура?

Свернувшись в клубок под одеялом, Сакура что-то тихонько промычала и лениво выбралась наружу, сощурившись от света, который исходил из приоткрытой ванной.

– Я уж думал, ты уснула, – Саске присел на край кровати, энергично взлохмачивая рукой мокрую после душа шевелюру. – Ты ни словом не обмолвилась с того момента, как мы покинули полигон.

– Я думала, – натянув одеяло обратно, но уже только до подбородка, пробормотала Сакура.

– О чем?

– О Хинате.

Учиха понимающе кивнул.
– Все у них будет нормально, – он протянул руку к жене, высвобождая ее постепенно утопающее в одеяле лицо.

– Знаю, но...Сакура села в кровати, привалившись спиной к ее изголовью. – Буквально за мгновение до вашего появления Хината рассказала мне, что у них с Наруто... – она осеклась. – Ай, не важно.

– Не важно? – Саске многозначительно поджал губы. – Можешь не посвящать меня в переживания Хинаты, но если говорить о Наруто, то я думаю, он не в курсе, что у них есть проблемы.

Сакура насупилась.
– Я не говорила ни о каких проблемах.

– Я и без того понял, – хмыкнул Учиха. – В любом случае, повторюсь: это не наше дело.

– Но Хината моя подруга, – возразила куноичи, – и если она поделилась со мной, я должна поддержать ее.

– Поддержать – возможно. Но не бросаться на Наруто с кулаками, как едва не случилось сегодня, из-за того, что он сказал твоей подруге что-то неугодное.

– Что-то неугодное? – пораженно вторила Сакура. – Он вел себя отвратительно! Или из-за мужской солидарности ты станешь это отрицать?

Сакура, давать оценку поведению Наруто в отношении его жены я точно не стану.

– Ты... – она вовремя умолкла, едва не сказав грубость. Хоть Сакура и обещала себе дома задать Саске трепку за его шпионские замашки, на деле оказалось, что она на это сейчас не способна. Вместо ожидаемой злости она ощущала тоску. Так или иначе, ей пришлось примерить на себя чувства Хинаты. Вот только Сакура не представляла, куда ее приведут такого рода размышления.

– Не сердись, – бросил Саске и поднялся с кровати, придерживая рукой полотенце, обмотанное вокруг бедер. – Знаешь же, я не мог отказать Наруто. Лучше уж ему было узнать обо всем сразу. А не тогда, когда вы решились бы покинуть деревню.

– Этого бы не случилось, – Сакура покачала головой, устроившись на подушке.

– Значит, вы всерьез просто тренировались? – спросил Учиха. – Без какого-либо скрытого мотива?

– Не говори со мной так, словно я какой-то подозреваемый, которого тебе нужно допросить, – поморщилась Сакура, повернувшись на бок.

Саске вздохнул, снова опустившись на кровать подле жены.

– Думаю, нам все же есть что обсудить.

Хината думает, что Наруто больше не любит ее. Она сказала мне это сегодня, за пять минут до того, как он решил ее в этом уверить.

Учиха в недоумении вздернул брови.
Наруто любит свою семью.

– Семью, – едко промолвила Сакура. – Любить семью и любить Хинату как женщину – разные вещи.

– Ну, это уже выше моего понимания.

– Так откуда тебе знать, что опасения Хинаты не имеют под собой оснований?

Учиха без промедления ответил:
– Потому что никто не знает Наруто Узумаки лучше, чем я.

Сакура не смела возразить. Так и было.

– Значит, вскоре все наладится, – она закрыла глаза, – надеюсь.

– Мне кажется или ты принимаешь отношения Наруто и Хинаты слишком близко к сердцу? – спросил Саске, отметив, что настроение Сакуры ничуть не изменилось, оставаясь, как говорится, ниже плинтуса.

– Возможно, – откликнулась она.

Не то, чтобы Саске мог похвастаться своей проницательной натурой, однако в данный момент понимал, что его жена хотела бы сказать ему гораздо больше.

– Хорошо, – Учиха коротко вздохнул. – Что не так?

Сакура будто только и ждала, что он начнет копать глубже. Она покрепче обхватила подушку.

– Я знаю, каково сейчас Хинате. Ты любишь человека всем сердцем и не знаешь, любит ли он тебя в ответ, потому что каждый день только и делает, что доказывает обратное.

Саске нетрудно было догадаться, на что намекала Сакура.

– Да. Когда-то я всеми способами доказывал свою нелюбовь к тебе, – спокойно подтвердил он.

Она зажмурилась. Вот так просто проговаривать то, что мучило ее много лет... Как он может? Сакура не хотела копаться в прошлом. Только не сейчас, когда они с Саске создали крепкую семью и уверенно шагают по дороге жизни рука об руку. Но... Переживания Хинаты отозвались в Сакуре ее собственными, хотя она и не хотела бы никогда к ним возвращаться.

– Я знаю, что это осталось в далеком прошлом, – тихо заговорила Сакура, не поворачиваясь к мужу, – но я не могу вычеркнуть из своей памяти все то, через что нам пришлось пройти.

– Я и не надеюсь, что ты вычеркнешь из памяти наше прошлое. Но я не стану лгать, что сожалею о том что было, – твердо проговорил Саске. – Это не так.

Сакура ошеломленно выдохнула. Приподнявшись на локте, она взволнованно заглянула в глаза мужа.

– То есть, если бы была возможность что-то изменить между нами в прошлом, ты...

– Я бы не стал ничего менять, – уверенно пронзая Сакуру взглядом, заявил Учиха.

Она резко села и опустила глаза, ощущая, как рыдания стремительно поднимаются к горлу. Сакура ожидала услышать от мужа, что он действительно сожалеет о многих своих поступках и словах. Что имей он возможность вернуться в прошлое, то никогда бы и не помыслил убить ее. Не отвергал ее любовь, не был бы таким равнодушным, чужим и непреодолимо далеким. Что вместо того, чтобы убегать, он бы принял собственные чувства к ней, открыл их гораздо раньше. Тогда он не причинил бы ей так много боли. Не оставил горечь разочарований. Но...
Он бы снова прошел через это. Он был готов позволить ей пройти через это. Безумие. Просто безумие!

– Вот как...Сакура спешно смахнула со щеки слезу, что, в общем-то, было бесполезно: из ее больших зеленых глаз уже хлынул целый поток. Она боялась посмотреть на мужа. Боялась увидеть безразличный и холодный взгляд прежнего Саске Учихи.

– Если бы не прошлое, мы бы никогда не стали такими, какие есть сейчас. Я бы не стал тем, кем сейчас являюсь. Я совершал ошибки. Великое множество непростительных ошибок. Но я не жалею ни об одной из них.

– Я...Сакура всхлипнула и зажмурилась, ругая себя за несдержанность. – Я... пон-нимаю...

– Я знаю, что причинил тебе очень много боли, – тихо произнес он, протянув руку к ее мокрому лицу. – Знаю, что ты, возможно, до конца не смогла меня простить. Но пойми, я не хочу притворяться. Я никогда не притворялся. И я не хочу лгать тебе, Сакура. Это нечестно. И это точно не похоже на то, что люди называют любовью.

Из Сакуры вырвалась сухая усмешка.
– Любовью...

– Я не умею говорить о любви – это факт. Но мои чувства к тебе...Саске помедлил, глядя как на покрывале разрастается мокрое пятно от слез Сакуры.

Ему стало совестно.

Он уходил, возвращался, снова уходил и вновь возвращался... Пока Саске выполнял важную миссию, следуя по следам Кагуи Ооцуцуки, Сакура растила их дочь Сараду, и он понимал, как непросто ей приходилось. Но она никогда не жаловалась. Ни разу не упрекнула его, не ткнула носом в оплошности, не требовала больше, чем он мог ей дать. Сакура была предназначена Саске Учихе – несчастному мальчику, пережившему ужасную трагедию, полному ненависти, боли, отрицания и надежды на светлое будущее. Она принимала все, что он когда-либо олицетворял. Всегда принимала. И сейчас, глядя на то, как Сакура проливает слезы из-за него, Саске не впервые осознавал: он жестокий человек.

При этом Учиха отвергал вариант наговорить неправды лишь бы она успокоила свое сердце и не терзалась муками прошлых обид. Он не хотел играть не свою роль. Может, не будь судьба с ним так жестока, Саске бы жил как нормальный парень, ходил на свидания с Сакурой, тусовался с Наруто и другими ребятами, не боялся открывать кому-либо свои мысли и мечты... Но жизнь обошлась с ним самым наиужаснейшим образом. Сделала его Саске Учихой, каким все привыкли его видеть и воспринимать.

«Плевать» – мысленно бросил он. Плевать, что думают другие. У него уже есть люди, которых он может назвать близкими, которых он хочет защищать и позволит им защитить себя. Наруто, Сакура.

Сакура...

Саске крепко сцепил зубы, ворочая в голове мысли о том, с чем ей приходилось и (вероятно) приходится мириться, находясь рядом с ним. Да, быть его женой – осознанный выбор Сакуры, но Учиха бы солгал, говоря, что не хотел лишь ее видеть рядом с собой. А как уже было сказано, Саске ненавидел ложь.

С едва слышным стоном он рывком притянул Сакуру к себе за затылок и прислонился к ее лбу своим, болезненно сморщившись.

Сакура, – его теплое дыхание щекотнуло ее залитое слезами лицо. – Стоит мне подумать о тебе, и мои чувства разрывают меня изнутри. Я ощущаю нестерпимое желание видеть тебя, прикасаться к тебе, владеть тобой. Я не знаю, что есть любовь в широком смысле этого слова и не имею понятия, как люди в этом мире характеризуют это чувство. Мне просто всё равно. Но я совершенно точно знаю одно: ни одна другая женщина не могла и не может быть достойна носить на спине герб клана Учиха и стать матерью моим детям. Теперь ты во главе моего некогда проклятого уничтоженного клана. Ты мать моего ребенка. Ты сильнейшая куноичи из всех, кого я когда-либо знал. Ты моя жена. И только попробуй хоть на секунду подумать, что я могу тебя не любить.

С этими словами он жадно впился в ее рот поцелуем, сжимая пальцами волосы на затылке. Сакура остолбенела, вытянувшись подобно металлической струне, и едва шевелила губами. Она отвечала на поцелуй Саске, но это было скорее инстинктивно, нежели подкреплено желанием.

– Подожди, я...Сакура насилу прервала поцелуй, бесцельно забегав глазами по одеялам и подушкам на кровати.

Сощурив глаза, Учиха тяжело дышал ей в лицо, и Сакура ощутила волнение внизу живота. Ей не много нужно было, чтобы тело напряглось, а в голове проносились тысячи картинок их с мужем близости. Хватало даже одного взгляда – такого, как сейчас.

– Я хочу, чтобы ты убедилась в моих чувствах к тебе, – скользнув рукой с затылка Сакуры к ее шее, едва слышно промолвил Саске.

– Я...

Сакура широко распахнула глаза, когда пальцы Учихи плотно сомкнулись на ее шее. Она столкнулась с его почти гипнотическим взглядом: казалось, один из его глаз вот-вот вспыхнет красным. Шею сдавливало сильнее. Рот Саске сомкнулся в плотную линию, а дыхание становилось еще чаще.

Сакура испуганно вцепилась руками в его запястье, и во взгляде Саске вдруг исчезла та пугающая дьяволинка, а пальцы, сжимающие шею жены, расслабились. Он на мгновение замер, а потом его шероховатая ладонь мягко прошлась от слегка покрасневшей шеи Сакуры к ключице и обхватила ее хрупкое плечо.

– Я все еще могу убить тебя, Сакура, – прошелестел Учиха, приблизившись к ее лицу. – Но лишь в одном случае: если ты больше не будешь моей.

– Но Саске, этого никогда...

Она не успела договорить: Саске буквально заткнул ей рот поцелуем, что оказался еще грубее прежнего. Однако на сей раз Сакура охотно отвечала. Она приподнялась на коленях и обняла мужа за шею, нетерпеливо притягивая его к себе. Саске вдруг отстранился и припал губами к ее плечу, после чего проложил мокрую дорожку к шее. Его губы касались нежной кожи за ухом, задевая кончики коротких розовых волос, снова спускались к ключицам, а затем еще ниже. Сакура шумно выдохнула, когда Саске сбросил с ее плеч тонкие бретели ночной рубашки, оголяя небольшие округлые груди.

Гладкая кремовая кожа быстро покрылась мурашками, когда его дыхание опаляло влажные от поцелуев участки тела Сакуры. Саске не был с нею нежным: придерживая жену за тоненькую талию, он касался ее груди губами и языком, отчего она выгибалась в спине навстречу его требовательным ласкам. Сейчас Сакуре хотелось, чтобы Саске был с ней как раз таки нежным, но вместе с тем ей нравились его грубость и настойчивость. Слезы все еще неспешно стекали из уголков ее прикрытых глаз, и уже было не разобрать, отчего они все не прекращались. Сакура ненароком подумала, что уже однажды плакала, когда Саске заставлял ее тело содрогаться от наслаждения. Тогда она впервые была с мужчиной. Впервые была с тем, кого любила столько, сколько себя помнила. Но что сейчас? Минуло так много лет... Отчего сейчас ей не удается остановить эти проклятые слезы?

Погрузившись в свои мысли, Сакура не успела опомниться, как Саске уложил ее на спину. Опираясь на руку, он нависал над возлюбленной и буравил ее поблескивающим от острого желания взглядом. Сакура не дышала, глотая слезы, и сквозь пелену разглядывала красивое лицо своего мужа. Она хотела что-то ему сказать, но слова будто застряли в горле, и вытолкнуть их наружу Сакура не могла. Ее обнаженная грудь ритмично вздымалась и опускалась в такт дыханию, а из приоткрытых раскрасневшихся губ вырывались прерывистые вздохи.

Саске безмолвно восхищался заплаканным лицом лежащей под ним женщины. Ее блестящими от его поцелуев губами, выпирающими ключицами и напрягшейся грудью. Он не мог подавить в себе внезапно разбушевавшиеся эмоции. Они душили его. Наваливались всей своей тяжестью так, что Учихе не терпелось сбросить их с себя и освободиться. Это было невыносимо.

Резко сев в кровати, Саске юркнул рукой Сакуре под юбку ночной рубашки и рывком стянул с нее белье, отбросив куда-то в сторону вместе со своим полотенцем. Бесцеремонно разведя ее ноги в стороны своим коленом, он устроился между ними и опустился к губам жены. Саске целовал Сакуру так неистово, что ей стало больно. Он прикусывал ее нижнюю губу, тут же зализывая раны, а потом снова проникал языком в теплоту ее рта.

Сакура задрожала, когда Саске резким толчком вошел в нее. С губ слетел громкий стон, и она спешно закусила свои пальцы, испугавшись, что дочь может ее услышать. Сакура цеплялась за широкие плечи мужа так крепко, словно вот-вот не удержится и провалится в бездну – туда, где не будет его, отчего ее существование станет невыносимо мучительным. Она не могла даже вообразить себе жизнь, где не будет Саске Учихи.

– Ты. Чувствуешь. Как я. Тебя. Люблю? – яростно врываясь в тело Сакуры, требовательно спросил он.

Она лишь крепко зажмурилась, сдерживая возглас, что рвался из ее заходившейся от частого дыхания груди. То держась за крепкие плечи, то вновь прикусывая свои пальцы, Сакура отдавалась этой сумасшедшей страсти.

– Отвечай, – прорычал Саске и вошел в нее еще глубже и резче.

– Да, да... – простонала она, приподнимая бедра к его быстрым и сильным толчкам.

– Люблю. Тебя... – рвано выдохнул Учиха и накрыл ее губы своими.

Сакура забылась. Она жалобно стонала и скулила, отбросив осторожность и стеснение. Ее губы, грудь и шея раскраснелись от поцелуев Саске, а внизу она была такой мокрой, что в любой другой ситуации даже засмущалась бы, что ей не свойственно. Но не сейчас.

Несмотря на то, что Сакуре не хотелось, чтобы все заканчивалось, ей казалось, она не выдержит больше ни секунды. Не выдержит и умрет прямо в руках мужа, что на самом деле убивал ее каждый раз, как овладевал ею. Ее грудь скользила по его груди, когда они сменили положение и оба улеглись на бок, а дрожащие руки оттягивали темные взлохмаченные волосы.

Когда Учиха вновь оказался сверху, Сакура была близка к финалу. Внизу живота скопилось почти болезненное напряжение и с каждым движением Саске все больше нарастало. Она бормотала что-то вроде «быстрее», намертво впившись ногтями в его напряженную спину, и спустя мгновение издала свой последний стон. Саске до побелевших костяшек пальцев стиснул бедро Сакуры и приподнял его к ее подрагивающему животу, наслаждаясь тем, как она сжимала его изнутри. Он тоже сдался. Хрипло застонав, Саске кончил в нее и обессилено привалился к ее груди.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала Сакура, на этот раз мягко зарывшись пальцами в его волосы.

– Знаю, – отозвался Саске, и его губы дрогнули в улыбке.

***
Хината щелкнула выключателем в ванной и, сунув ноги в сиреневые тапочки, вышла из спальни. На краткий миг она остановилась в коридоре, столкнувшись с непривычной тиШиной, но тут же зашагала дальше, в комнату сына.

Боруто Узумаки лежал на животе и беззаботно болтал ногами, уткнувшись носом в небольшую игровую консоль. Хината улыбнулась, наблюдая за сыном в дверях. И в ее груди заколыхалось такое необходимое сейчас тепло.

Боруто, – тихо заговорила она, проходя вглубь комнаты.

– Угу, – отозвался он, не отвлекаясь от своей игрушки.

Хината присела на кровать, привлекая к себе внимание.

Боруто-о-о, – настойчивее произнесла она.

Боруто нажал на паузу и обернулся.
– А, прости, мам, – он широко улыбнулся и сел в постели.

– Спать собираешься? – спросила Хината и бросила взгляд на настенные часы. – Время.

– Да, даттебаса, – почесывая затылок, буркнул Боруто и в подтверждение сказанному звучно зевнул. – Только доиграю малямс.

– Я рассчитываю на твое благоразумие, – хихикнула Узумаки, ткнув сына в бок, отчего тот не сдержал смешка. – Ты ведь в курсе?

– Да, мам, – он закатил свои голубые, точь-в-точь как у отца, глаза.

– Вечно ты со своим «да, мам», – со вздохом проговорила Хината, – а в итоге с утра клюешь носом, потому что полночи проиграл в свои игрушки.

– Обещаю, сегодня лягу вовремя, – миролюбиво заключил Боруто, но вдруг выражение его лица изменилось. – Э-э-э... Мам, а отец... он домой вообще приходить собирается?

– Видимо, он еще занят, – легко пожимая плечами, ответила Хината и незаметно сглотнула болезненный ком в горле.

– Занят... – угрюмо буркнул Боруто. – Я только и слышу: занят, занят, Хокаге... Гребаный старпёр.

Боруто! – возмущенно воскликнула Узумаки.

– Что?! – взвился он. – Говорю как есть! Ему вообще плевать на нас! Ладно еще я... – мальчик насупился, опустив голову. – Пофиг. Я не за себя волнуюсь, а за тебя и Химавари. Признай уже, мам, что из него вышел хреновый муж и отец!

Хината удивленно приоткрыла рот. И когда ее сын успел стать таким взрослым? Его рассуждения были не безосновательными, она понимала это, но не могла позволить, чтобы возведенная между мужем и сыном стена рухнула и превратилась в бездонную пропасть. Проще говоря, сделать еще хуже она не хотела.

– Не надо так об отце... – пробормотала Хината, качнув головой. – Он старается ради всех нас.

– Ради Деревни! – возразил Боруто. – Раньше... Раньше все было иначе! До того, как стать Хокаге, – он с ненавистью выплюнул это слово, – мы были полноценной семьей. И... придется признать, мне было с ним круто. Правда круто! Он любил нас. Но теперь...

Сердце Хинаты взволновалось и остро кольнуло. Она ненароком пустилась в воспоминания их жизни несколькими годами ранее и вся наполнилась щемящей тоской.

– Папа любит вас, – с улыбкой сказала Узумаки, имея в виду лишь детей. Насчет себя она теперь была совсем не уверена.

Боруто хмыкнул.
– Ага.

– Никогда не сомневайся в этом, сынок, – дотронувшись до его плеча, заверила Хината. – И я, и папа... вы с Химавари самое дорогое, что у нас есть. И это никогда и ничто не сможет изменить.

– Да ты всегда будешь на его стороне, мам, – обиженно протянул Боруто. – О чем с тобой говорить...

Хината не смогла ничего возразить. Она всегда была и будет на стороне Наруто Узумаки. И не важно, что между ними произошло и что еще может произойти.

– Конечно, он же наш папа, – Хината издала смешок, притягивая к себе голову сына и оставляя на его лбу нежный поцелуй.

– Блин, мама, – заворчал Боруто, потирая свой лоб. – Я ж уже не маленький!

– Для меня ты всегда останешься нежным крошкой, которого я родила, – она встала и направилась к двери. – Не засиживайся, – обернувшись, напомнила Хината.

– Есть, мэм, – Узумаки-младший широко улыбнулся и завалился на подушки.

Спрятавшись в своей спальне, Хината вымученно привалилась спиной к стене и шумно выдохнула. Она стоически держалась перед Боруто и не показала своих настоящих эмоций, а теперь, оставшись наедине с собой, Хинате хотелось разреветься. Обида душила. Почему Наруто вдруг повел себя с ней так жестоко? Она не понимала, как они докатились до такой крупной ссоры. Может, если бы Хината не решилась что-то изменить в своей размеренной жизни, ей бы не пришлось увидеть Наруто таким, как сегодня?

Хината признавала, что и сама хороша. Однако она не могла злиться на себя. Да и на Наруто Хината тоже не злилась. Ей просто было больно. Ужасно тоскливо и одиноко.

Узумаки скинула с себя халат, что надела после душа, и швырнула его на спинку стула у туалетного столика. Оставшись в пижаме, она прошаркала к двуспальной кровати, которая казалась уж слишком большой для нее одной, и плавно присела. Отбросив в сторону покрывало, Хината забралась под одеяло на свою сторону кровати и улеглась на бок. Вторая же сторона, предназначенная Наруто, оставалась нетронутой – аккуратно заправленная и наверняка очень холодная. Хината протянула руку: и правда.

Она смотрела на его подушку, что обычно к утру была вся помятая, и зацепилась взглядом за ровную поверхность матраса с натянутой на него простыней, которая чаще всего оказывалась скомканной. Вот только сегодня, как и вчера, все было идеально. Слишком идеально – так, что невыносимо было на это смотреть.

Хината зажмурилась, впившись ногтями в ладонь, и горько заплакала. Сперва она плакала тихо, почти беззвучно, но потом разрыдалась уже вслух. Притянув к себе подушку Наруто, она уткнулась в нее лицом, отчего ее стенания заметно приглушились. Хината пыталась ощутить запах Наруто, мнимое его присутствие, но подушка благоухала кондиционером для белья и только. От этого ей стало еще гаже, и она заревела с новой силой, сотрясаясь всем телом.

Воспоминания, что вторглись в мысли Узумаки, когда она говорила с Боруто, нахлынули сызнова. Она как сейчас видела их с Наруто юными и влюбленными. Вспоминала тот день, когда он сделал ее своей женщиной, когда поцеловал у алтаря и как из него вырывались слова любви в момент их близости. Она прокручивала в голове их совместную семейную жизнь до появления детей и то, как Наруто кричал от радости предстоящего отцовства, точно обезумевший кружа по комнате с нею на руках. В ее памяти оживало непередаваемое чувство, что они испытали, когда впервые взглянули на новорожденного Боруто, а потом и на малышку Химу. И Хината настолько углубилась в свои драгоценные воспоминания, что казалось, под ней прогнулся матрас, оттого что Наруто устало рухнул рядом.

Она вздрогнула и распахнула глаза, когда услышала шум на первом этаже дома. Утерев слезы и аккуратно вернув подушку Наруто на место, Хината села в постели.

Наруто-кун?

Поднявшись, она одернула лиловую пижамную кофточку и по привычке спрятала ноги в тапочках. Покинув комнату, она хотела было спуститься вниз, чтобы встретить мужа, но ее внимание привлекла комната Боруто. Дверь, ведущая в детскую, непривычно была нараспашку.

Боруто? – Хината заглянула в темноту комнаты и, протерев глаза, обнаружила, что сына нет в постели. Она нахмурилась. – Боруто!

Сбежав вниз по ступенькам, Хината огляделась. Ни Наруто, ни Боруто видно не было.

Боруто! – снова окликнула она, двигаясь в сторону кабинета мужа. Сын частенько любил туда захаживать в отсутствие отца. – Ты чего молчишь? Бору...

– Еще одно слово – и я тебе глотку перережу, – глухо промолвил чужой мужской голос.

Хината в ужасе округлила глаза, не в состоянии произнести больше ни звука. Она схватилась за запястье неизвестного, что крепко зажал ей рот своей грязной вонючей ладонью, и едва дышала.

– Ты какого хрена там возишься? – послышался еще один голос. – Уходим. Живо!

– С мальцом там поосторожней, – распорядился кто-то другой.

Узумаки мелко задрожала. Ее сердце отбивало отчаянный ритм, грозясь выбить грудную клетку. Ладони вспотели. До тошноты закружилась голова.

И последнее, о чем подумала Хината прежде, чем провалилась в темноту, – ее сын.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шикамару Нара зажал в зубах сигарету и, щелкнув зажигалкой покойного Асумы Сарутоби, неспешно прикурил. С наслаждением затягиваясь, советник Седьмого Хокаге выпустил изо рта струйку сероватого дыма и устало прикрыл глаза.

Он ненавидел свою работу. Всем сердцем ненавидел. Однако Шикамару любил свою семью, друзей и родную Деревню, оттого и тянул эту лямку уже много лет. В конце концов, думал Шикамару, кто, если не я?
Закончив недолгий перекур в одиночестве, Нара побрел к кабинету Хокаге. Без стука распахнув дверь, он остановился у входа и потянулся, хрустнув косточками.

– Ты еще не ушел? – загробным голосом поинтересовался Седьмой, без особого интереса перебирая в руках какие-то бумажки.

– У меня к тебе тот же вопрос, – хмыкнул Шикамару и приблизился к столу Наруто.

– Сейчас уже пойду, – буркнул он, нервно отбросив в сторону парочку белых листов с писаниной, от которой пухла голова. – А-ай, блядство!

Шикамару хихикнул и приволок стул, чтобы усесться напротив друга.
– Так-с, – деловито начал он, – что у нас стряслось?

– У кого это «у нас»? – хмуро спросил Наруто.

– Я подразумевал «вас», господин Седьмой, – с улыбкой пояснил Нара.

Узумаки откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул.
– Я заколебался, что сил нет, – застонал он, потирая лицо ладонями. – Будто всё возможное дерьмо на меня в раз навалилось, ттебайо.

Шикамару медленно закивал и скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу.
– Эт я понимаю. Как-никак, это «дерьмо», как ты красноречиво выразился, и меня касается.

– А по-другому и не скажешь, – пожал плечами Седьмой.

– Да я и не об этом спрашиваю, – Шикамару подался вперед и сложил руки на стол. – Рассказывай, чего на тебе лица-то нет.

Наруто уронил взгляд в стол. И то правда: ему так погано давненько уже не было. Помимо физической и моральной усталости, Наруто испытывал муки совести. Его выходка с Хинатой, что не покидала его мысли остаток дня, казалась Седьмому огромной ошибкой. Он не представлял, что сейчас она думает на счет него. Вдруг разочаровалась настолько, что и говорить с ним не захочет?

К слову, того самого разговора Наруто боялся больше всего. Он не знал, как объясниться перед Хинатой и при этом не нарваться на новую ссору. Вот и сидел в резиденции до последнего, будто проблема должна была разрешиться как-то сама собой и его участия не требовала.

– Я повел себя как урод сегодня, – признался Наруто, сцепив пальцы рук, лежащих на столе. – Натуральным образом облажался.

– Накосячил перед Хинатой? – вздернув бровь, догадался Шикамару. – Так далеко ходить не надо: ты все еще тут высиживаешь, вместо того, чтобы жену свою ублажать.

– Слушай, Шикамару, – насупился Узумаки, – а ты сам-то, смотрю, образец для подражания? Так и сидел бы под юбкой у Темари, вместо того, чтобы мне тут на мозги капать.

– Зато завтра уйду пораньше, – Нара широко и звучно зевнул, прикрывая рот рукой. – И будет нам счастье.

– Поздравляю, – мрачно бросил Седьмой.

Шикамару вздохнул, плотно сжав губы.
– Ну... так, может, расскажешь уже, чего ты эдакого натворил, что даже домой возвращаться не хочешь?

– Эй! Я не говорил, что не хочу возвращаться домой! – горячо воскликнул Наруто. – Я... просто... - Узумаки осекся, но потом стал выкладывать другу все произошедшее.

 Шикамару долго молчал, переваривая услышанное. Наруто в нетерпении его вердикта кривил губы и постукивал пальцами по поверхности стола, что дико бесило его советника.

– У тебя нервы ни к черту, – заключил Нара. – Прекрати дергаться, я тебя заклинаю, – он громко цыкнул. – Какой же гемор...

– И это все? – развел руками Наруто. – Думаешь, я сам не в курсе, что у меня нервы пошаливают?

– А кого это волнует? – ненароком копируя жест друга, вскинулся Нара. – Ты же не наезжаешь на своих подчиненных или тех же феодалов при встрече, даже если те откровенно тебя достали? Не припомню, чтобы ты хотя бы голос повысил на одном из собраний пяти каге. Мы ж всегда срываемся на самых близких: они всяко простят.

Наруто напрягся. Ему вспомнились полные слез глаза Хинаты, распростертой у его ног, и сердце болезненно сжалось.

– Да, Хината с Сакурой неправы, что умолчали о своих намерениях, – продолжал Шикамару, – но это не несет в себе ничего криминального. Из Деревни же они не ушли, правильно?

– Мне казалось, это они и планировали, – виновато пробормотал Седьмой.

– Ну, как известно, когда кажется... – Нара усмехнулся. – Ты ведь даже самого отпетого злодея проведешь к свету своей этой болтовней. А с женой поговорить не можешь? Недопонимание – вот что привело к этой ситуации, в которой и правда мало хорошего. У тебя Хината чересчур добрая и понимающая, ты ее должен на руках носить, остолоп! Но даже она могла ошибиться и выйти из себя. Кажется мне, она подумала что-то наподобие «с меня хватит!»

– Я все это понимаю, – тихо подтвердил Узумаки. – Я знаю, какая Хината, потому и женился на ней.

– Ну, тебе не все равно – хоть это мы выяснили.

– Конечно, не все равно! С ума сошел?

– Значит, поднимай свою задницу и иди к жене и детям. Правда, они уже десятый сон видят... Ну, в любом случае, все лучше, чем тут отсиживаться.

– Ты прав, даттебайо, – Наруто кивнул. – Давай-ка собираться. Подождешь? Я...

Наруто!

Седьмой и Шикамару синхронно бросили взгляд на распахнутую дверь, что едва с петель не слетела.

Саске? – Узумаки свел брови к переносице. –Ты чего тут так поздно? Случилось что?

Учиха быстро отдышался, упираясь ладонью в стену, и выпалил:
Боруто... Боруто и Хинату похитили.

Шикамару метнул взгляд на Наруто.
– Это точно? – усомнился он.

– Точно, – кивнул Саске. – Нельзя, чтобы это распространилось по Деревне, поэтому как только я узнал – сразу же отправился сообщить Наруто. Действовать нужно осторожно и прямо сейчас, далеко уйти они не могли.

Нара снова обернулся на Седьмого, что окаменел в своем кресле и отрешенно смотрел куда-то сквозь Саске.
Наруто, как поступим? – спросил Шикамару.

– Главное не повести себя опрометчиво, – сказал Учиха. – Мы даже не представляем, с кем имеем дело. Седьмой?

Узумаки не отвечал. Резко поднявшись с кресла, отчего оно откатилось назад и врезалось в стену, он громко шлепнул ладонями по столу.
– За мной, – скомандовал Наруто и направился к дверям.

***
– Не задавай ему никаких вопросов, Конохамару, – предупредил парня Нара. – Вообще не трогай его. Просто делай, что говорят.

– Точно, Шикамару-сан! Я напомнил господину Хокаге, что ему не принято покидать деревню, так он чуть меня не придушил! – пожаловался молодой джоунин по имени Нобу, что едва успел вернуться с миссии, как был выбран в участники по-быстрому собранного отряда под командованием самого Седьмого Хокаге. По-настоящему, как такового отбора не было, Шикамару просто велел нескольким свободным джоунинам сопровождать их в преследовании неизвестных похитителей Хинаты и Боруто. Ставить на уши всех, кого придется, они не стали. Маловероятно, что в дом Узумаки ворвалась большая группа ниндзя, Нара подозревал: работали несколько человек. Однако и в этом случае идти по их следу без подкрепления было бы глупо.

– О чем эти сволочи думали, когда решили покуситься на семью Хокаге? – буйствовал Конохамару, уцепившись взглядом за спину Наруто, где ярчала надпись «Седьмой Хокаге». – Да еще и так хреново следы замели...

– Остается надеяться, что с семьей Хокаге-сама все в порядке, – взволнованно проговорил Нобу.

– А ну отставить разговоры! – негромко рявкнул Нара. – Ты хочешь, чтобы Седьмой услышал твою пустую болтовню?

– Уверен, он сейчас сам только об этом и думает, – прокомментировал Сарутоби.

– Я серьезно, – пригрозил Шикамару, – соберитесь и молча следуйте приказам Хокаге-сама.

– Да! – в один голос прокричали джоунины и немного ускорились, догоняя бегущих впереди Наруто, Саске и Сакуру, что отправилась вместе с бывшими сокомандниками.

Все члены отряда уже достаточно отдалились от Деревни, когда Саске вдруг замедлился, а его глаза забегали по сторонам. Наруто и Сакура заметили это и безмолвно посмотрели на Учиху.

– Я чувствую чужую чакру, – объяснился Саске. – Тут, совсем неподалеку.

– А Хинаты и Боруто? – встревожено поинтересовалась Сакура.

Учиха тряхнул волосами.
– Не пойму. Чакра Боруто схожа с чакрой Наруто, и поэтому я не могу понять... – он сощурился. – Чакру Хинаты я не чувствую.

Наруто отвернулся от Саске, устремив взгляд прямо.
– Я войду в режим отшельника.

– Не имеет смысла, – возразил Учиха. – Без обид, но твой режим отшельника не превзойдет в этом мой риннеган. И раз уж я уже им пользуюсь, не напрягайся.

– Выходит, они скрыли свою чакру либо же находятся слишком далеко... – предположила Сакура. – Дорогой, еще что-нибудь чувствуешь?

Саске повернулся к жене.
– Они ближе, чем мы думаем, – и вновь посмотрел вперед.

– Но чакра Хинаты...

Он покачал головой.

Хината... – чуть слышно пролепетала Сакура. От беспокойства внутри все неприятно съежилось.

– Седьмой, – рядом с Наруто материализовался Конохамару. – Такое ощущение, что мы идем не туда. Что, если они оставили следы, чтобы нас запутать?

– Похоже на то, – Шикамару поддержал идею Сарутоби, поравнявшись с друзьями. – Иначе они просто идиоты.

– Они точно идиоты, – усмехнулся Саске и вытянул руку вперед.

Хината смазала кровь под носом тыльной стороной ладони, но никто из друзей пока не мог этого увидеть. Как и слезы на лице Боруто, что испытывал прежде неведомый страх за жизнь своей матери.

– Мама! – закричал он, плюхнувшись на землю после того, как Хината обезвредила рослого Шиноби, который удерживал ее сына. – Мама, осторожно, еще один!

Хината схлопотала сильнейший удар в живот и, согнувшись пополам, отлетела на приличное расстояние. Сцепив зубы, она пискнула от боли и схватилась за больное место в попытках подняться.

– Сдавайся, женщина, – с усмешкой произнес худой, но жилистый темноволосый ниндзя, вооружившись сюрикенами. Его лицо, обезображенное шрамами, не выдавало никаких особых эмоций, да и тон низкого голоса звучал спокойно и размеренно. – Да, ты родом из клана Хьюга, но сейчас это не дает тебе никакого преимущества. Ты можешь продолжить защищать сына, пока окончательно не выдохнешься и не останешься здесь истекать кровью на его глазах, а можешь отдать нам мальчика, и вы оба останетесь целы.

Хината встала на подрагивающие ноги и вздернула подбородок.
– Я ни за что не позволю вам снова дотронуться до моего сына.

Ниндзя рассмеялся: сухо, горделиво. Подобно гиенам ему с готовностью саккомпанировали его мерзавцы-товарищи.

– Что ж, дело твое, жена Седьмого Хокаге. Пусть твой сынок увидит, как его мамочка отправится к прародителям.

– Дело говорите, Кэзухиро-сан! – во всю хохотали его прихвостни.

– Мама, нет! – медленно отползая назад, взмолился Боруто.

Хината повернулась к своему ребенку и ободрила его теплой улыбкой.
– Я смогу защитить тебя, милый, – проворковала она, вкладывая в сказанное всю свою материнскую любовь. Повернувшись к Кэзухиро, Узумаки приняла боевую стойку, и от ее улыбки не осталось и следа. Лишь презрительный взгляд лавандовых глаз с выпирающими венами.

– Стало быть, ты не отступишься подобно своему легендарному муженьку? – сощурившись, продолжал насмехаться Кэзухиро.

– Никогда! – Хината сконцентрировала нужный объем чакры, высвобождая ее из обеих рук, и преобразовала в две большие синие львиные головы. – Таков мой путь ниндзя. Восемь триграмм: удар львов-близнецов!

Хината держась максимально близко к врагам, потому как имела преимущество в ближнем бою. Она почти не давала Шиноби шанса отбить ее атаки, хотя несколько раз противникам удалось задеть ее. Узумаки мужественно держалась на ногах, стараясь не потерять контроль чакры, и решительно нападала на одного за другим поочередно, покуда они навзничь не валились наземь. Однако тот, кому она хотела нанести решающий удар, скрылся за спинами своих приспешников. Нет, не потому, что Кэзухиро струсил. На нем висела ответственность за сынка Хокаге. Но его группировка значительно поредела, и главарю пришлось выступить против совсем ослабевшей Хинаты.

– Хватит, Хьюга, – устало прохныкал он, пнув ногой павшего замертво товарища от себя. – Меня тебе точно не победить. Ты лишь приближаешь собственный конец.

– Я. Узумаки, – сквозь зубы процедила Хината и с ревом бросилась на главного своего противника.

– Мама...Боруто никогда не видел свою мать в бою и сейчас безмерно восхищался ею, хоть и страх за нее все же перевешивал. Ему стало совестно за каждую свою шалость, непослушание, пусть редкую, но грубость и против сказанное слово. Он раньше и не предполагал, что решить отдать за кого-то жизнь можно так бесстрашно...

Хината и Кэзухиро бились на равных, но она ощущала, как с каждым мгновением слабеет ее тело. Дыхание сбивалось, во рту пересохло, а ноги совсем не слушались, но Хината в действительности не собиралась сдаваться. Речь шла о ее сыне, и поэтому остановить ее могла лишь смерть.

– Глупая, слабая женщина! – взревел Кэзухиро, резво уклоняясь от атак Хинаты. В отличие от нее, у него в запасе были и силы, и неиспользованные техники.

– Оставь моего сына в покое! – воинственно прокричала Узумаки.

– Сперва покой обретешь ты, – оскалившись, Шиноби схватил Хинату за волосы и, наслаждаясь ее протяжным болезненным стоном, сбросил спрятанный в рукаве козырь.

Она смотрела ему в глаза, когда из ее горла вырывался слабый хрип. Хината не чувствовала свое тело. Она ощущала только то, как парила над землей. Невесомость... Как приятно чувство невесомости...

– МАМА! – Боруто с ужасом смотрел, как изо рта Хинаты побежала струйка крови и как пару алых капель коснулись сухой потрескавшейся земли. Он видел свое отражение в широко раскрытых глазах матери. Потом в словно в замедленном действии враг разжал свои пальцы, что держали волосы Узумаки, и она плавно соскользнула вниз.

Хината уже не почувствовала как крепкие руки стиснули ее израненное тело, не ощутила родного запаха. Ведь если бы она не потеряла сознание, то смогла бы облегченно выдохнуть: теперь сыну ничего угрожает.
Подхватив Хинату на руки, Наруто приземлился на колено, а следом коснулись земли полы его плаща Хокаге. Он крепко прижимал к себе жену, пронзив леденящим взглядом голубых глаз своего врага. Его всего опутала ярость. Несдерживаемая, неконтролируемая.

Беспощадная.

– Конохамару, – бесцветно бросил он.

Сарутоби кивнул и с осторожностью принял Хинату из рук Наруто.
Сакура-сан! – позвал он, укладывая Узумаки на землю.

– Седьмой Хокаге! – провозгласил Кэзухиро и тут же громогласно расхохотался. – Какая честь...

Наруто скривился. Поднявшись на ноги, он все так же неотрывно смотрел на мужчину, не проронив ни слова.

– Ждешь объяснений? Или что я буду дрожать от страха перед джинчуурики девяти...

Узумаки сорвался с места и в один прыжок настиг Кэзухиро. Казалось, вся чакра Наруто вперемешку с чакрой Курамы устремилась к его правой руке: схватив ненавистного Шиноби за горло, он медленно отрывал его от земли.

– Как ты посмел притронуться к моей семье? – подрагивая от неукротимого бешенства, отчеканил Наруто.

Кэзухиро схватился за руку Седьмого, и его лицо исказилось брезгливой гримасой.

– Я убью тебя, – взмыв вверх вместе с Кэзухиро, Узумаки со всей дури впечатал его спиной в землю и, нависнув над ним, ударил кулаком по лицу. Несмотря на то, что противник уже едва шевелился, Наруто продолжал наносить удар за ударом, превращая лицо негодяя в кровавое месиво. Но вовсе не для того, чтобы добить. Так Седьмой выплескивал свою ярость. – Никто. Не имеет. Права. Поднимать. Руку. На мою. Жену, – не прекращая зверство, рычал он.

– Нужно остановить Наруто! – взволнованно проговорила Сакура.

Наруто! – окликнул его Шикамару, энергично замахав руками. – Отпусти уже его!

– Седьмой! – следом послышался предупредительный возглас Саске.

Но Наруто не остановился. Было уже слишком поздно.

– Отец!

Узумаки замер, занеся окровавленный кулак над неузнаваемым лицом врага, а точнее того, что от него осталось. Он дрожал и трудно дышал, пока не обернулся и не встретился глазами со своим сыном.

– Мама! – сквозь рыдания, кричал Боруто. – Маме нужна помощь!

Задыхаясь от гнева, Наруто встал с безвольного тела Кэзухиро и, пытаясь выровнять дыхание, низко опустил голову. Немного придя в себя, он метнулся к столпотворенью.

Хината! – падая на колени подле жены, Седьмой бегло осматривал ее. – Что с ней, Сакура-чан?

Склонившаяся над подругой Учиха мотнула головой.
– Я... Я не могу остановить кровотечение... – бормотала она, сосредоточенно выпуская из ладоней зеленую чакру.

– Н-но... почему? – вглядываясь в бледное лицо Хинаты, спросил Наруто.

– В ней чужая чакра, отрывисто промолвила Сакура. – Похоже, этот ублюдок внедрил в нее свою чакру, отчего процесс регенерации существенно замедлен.

– Как извлечь из нее его чакру?

– Ты меня только отвлекаешь! – рявкнула ниндзя-медик. По ее лбу с печатью Бьякуго стекали капельки пота.

Узумаки легко коснулся лица Хинаты, болезненно поморщившись.
– Ну же, родная, – тихо произнес он, – пожалуйста, держись...

– Мне нужно в госпиталь! – рявкнула Сакура. – И немедленно! Саске, перенеси нас.

Наруто просунул руку под голову Хинаты, дабы поднять ее, но тут Саске мягко дотронулся до его плеча.

– Я буду осторожен с ней, – заверил Учиха и, чутка отодвинув Седьмого в сторону, осторожно взвалил его жену себе на спину.

Наруто непонимающе смотрел на друзей из-под сдвинутых бровей.
– Я иду с вами.

– Ты нужен Боруто, – справедливо отметила Сакура. – Твой сын напуган. А Хинате сейчас ты все равно ничем не сможешь помочь.

Седьмой повиновался: она была права.

– Догоняй, – уходя, сказал Учиха.

Едва Саске с Сакурой и Хинатой телепортировались в госпиталь, Наруто бросился к сыну, что испуганно жался к Шикамару. В глазах Боруто стояли слезы.

– Иди ко мне, сынок, – вытянув руки, позвал Седьмой.

Пошатываясь, Боруто подошел к отцу, смахнув со щеки слезу.

– Сильно испугался? – заключив мальчика в объятия, справился Наруто.

– Что будет с мамой? – холодным тоном поинтересовался Боруто.

Сакура позаботится о ней, – успокаивающе отвечал Узумаки. – Она вылечит маму, я уверен в этом.

Боруто шмыгнул носом, глядя на отца с недоверием.
– Или ты говоришь так, чтобы я не волновался о ней, – возразил он. – Так вот не надо мне врать, даттебаса! Я немаленький уже, если ты не заметил! И я своими глазами видел, как мама сражалась, чтобы защитить меня! Я видел, как он, – махнув рукой в сторону Кэзухиро, распалялся Боруто, – пытался отнять у нее жизнь!

Наруто покачал головой.
– Я не стану лгать тебе, сынок, – он присел, поравнявшись с сыном.

– Да мне плевать, что ты теперь станешь делать! – прокричал Боруто и с отвращением смахнул с себя отцовские руки.

– Конохамару, – Седьмой обернулся через плечо и кивком головы указал на поверженных участников нападения, – разберись тут со всем. Я иду в госпиталь.

Сарутоби без лишних вопросов кивнул и себе под нос прошептал:
– О, Ками-сама. Пусть братишка Наруто сегодня не познает потерь...

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Какие только мысли не крутились в голове Наруто Узумаки, пока он добирался до госпиталя Конохи. Разыгравшееся воображение подбрасывало жуткие картинки того, что может ожидать его этой ночью, и по мере приближения к больнице становились только красочнее. Наруто периодически тряс головой, отгоняя наваждение, и усердно старался сохранить трезвость ума.

Ворвавшись в госпиталь, Седьмой быстро нашел Саске. Учиха в своем темном плаще подобно стражу стоял возле одной из палат и, завидев Наруто, незаметно переступил с ноги на ногу.

– Где Боруто? – спросил он.

– С Шикамару, – тихо и как-то стыдливо ответил Узумаки. – Не захотел идти со мной.

Саске кивнул.

– Ну, что там? – Наруто отрывисто дернул подбородком, указывая на двери палаты.

Учиха ясно видел, насколько сильно Седьмой был скован волнением. Он также заметил, что Наруто из кожи вон лезет, чтобы попытаться это скрыть. И тогда Саске подумалось: от того паренька, что прежде легко выставлял все свои бурные эмоции напоказ, почти ничего не осталось.

Сакура велела пока никому не входить, – Учиха заслонил собой двери, многозначительно глянув на Наруто.

– Я не кто-то, – жестко возразил Узумаки. – Там моя жена, Саске.

Учиха не двинулся с места. Конечно, он понимал чувства Наруто. Нет, вернее сказать, Саске кожей чувствовал, как глубоки сейчас его переживания. К тому же, он невольно ставил себя на место друга и приходил к выводу, что и сам бы не позволил кому-либо запретить видеть свою жену. Особенно если ее жизнь могла в любую секунду оборваться навсегда.

– Отойди от двери, – становясь к Саске вплотную, выпалил Седьмой. Его поутихший гнев понемногу набирал обороты.

– Вы там чего к друг другу прилипли, а?

Обернувшись, Узумаки столкнулся взглядом с Шикамару, что остановился чуть поодаль и, уперев руку в бок, густо хмурился. Рядом стоял Боруто.

– Тебе не следует сейчас быть здесь, сынок, – мягко произнес Наруто, обращаясь к сыну.

– Я буду рядом с мамой, – возразил Узумаки-младший. В голубизне его больших глаз отчетливо виднелось презрение. – А ты отвали.

Боруто! – предостерегающе сжав плечо мальчишки, одернул его Нара. – Не говори так с отцом!

Боруто дернул плечом, избавляясь от хватки Шикамару.
– Сам разберусь, как с ним разговаривать.

Саске, что я говорила? Не нужно здесь толпиться! – запыхавшаяся Сакура вынырнула из палаты и спиной захлопнула за собой дверь.

Наруто бросило в жар: выражение ее лица красноречиво говорило о том, что хороших новостей ждать не придется.

– Как она, Сакура-чан? – не своим голосом заговорил Седьмой, подойдя поближе к Учихам. – Я хочу ее видеть.

Сакура потупила взгляд. Она вот-вот была крайне сосредоточенной, но сейчас, в присутствии Наруто ощутила себя совершенно растерянной. Учиха не знала, как озвучить ему неутешительный вердикт.

– Говори, даттебайо, – обхватив пальцами тонкую руку подруги, Узумаки несильно ее встряхнул. – Меня убивает твое чертово молчание!

– Тише, – вмешался Саске, отрезвляя Наруто хлопком по плечу. – Сакура?

Учиха подняла лицо на Седьмого, и он вздрогнул: по ее щеке медленно прокатилась слеза, исчезнув в районе подбородка.
– Мы не можем извлечь из Хинаты чакру того Шиноби, – покачала головой Сакура. – Очевидно, так действует одна из его техник.

– Но ты ведь раньше сталкивалась с подобным?

– Есть несколько вариантов, но на это нужно время, а раны Хинаты... – она вдруг всхлипнула и резко прижала ладони к лицу.

– Са... Сакура?..

– Даже если что-то поможет... – Учиха отыскала широкую ладонь Узумаки и крепко сжала ее в своей. – Я не хочу лгать тебе, Наруто, не хочу давать призрачных надежд. Здесь и сейчас я медик, а не твой друг. И я скажу как есть: у Хинаты совсем мало времени. Если не извлечь эту пагубную чакру в ближайшие часы, с такими ранами она едва ли доживет до утра.

Седьмой судорожно сглотнул, глядя в помутневшие от набежавших слез глаза Сакуры. Прежде маячивший на горизонте страх в одночасье всем своим весом навалился на Наруто и захватил все его существо.

– Спасибо, что честна со мной, – только и смог промолвить он, почти не слыша собственного голоса. Уши как будто заложило, и единственное, что Наруто мог отчетливо разобрать – это мерзкий гул, давящий на барабанные перепонки.

– Но надежда еще есть. Даже если она совсем крохотная...Сакура снова не сдержалась и всхлипнула, следом громко шмыгнув носом. – Мы должны верить. Верь в Хинату, Наруто. Ты должен верить!

Сакура, – Саске выдернул ее руку из ладони Седьмого и круто развернул жену к себе. Чуть наклонившись, он заглянул ей в глаза. – Сейчас же возьми себя в руки. Поняла?

– Я... просто я... – она расплакалась еще сильнее. Да, Сакура потеряла контроль, и это было неприемлемым для ниндзя-медика такого уровня. Однако Учиха сейчас мыслила не как медик, а как человек, находящийся на грани потери своего близкого друга. И было бы глупо себя обманывать: Сакура не могла принять то, что спасти Хинату у нее почти не было шансов. Более того, она отчего-то ощущала толику своей вины в случившемся с нею.

– Ты слышишь, что я говорю? – точно обращаясь к маленькому ребенку, строго твердил Саске. – Или мне нужно привести тебя в чувство?

Сакура замотала головой.
– Нет, прости, я сейчас...

– Оставь ее, Саске, – пробормотал Наруто, устало покачивая головой. – Я верю, что Сакура сделает все, чтобы спасти мою жену.

– Обещаю, Наруто, – Сакура быстро собралась, выпрямляя спину, и принялась энергичными движениями утирать лицо от слез. – Я сделаю все, что в моих силах.

Седьмой низко поклонился.
– Спасибо тебе, Сакура-чан.

Учиха в удивлении вздернула брови.
Наруто, ты не должен...

Но Узумаки не дал Сакуре больше ни слова вставить.
– Что я могу сделать? – нервно двигая пальцами перебинтованной руки, допытывался он. – Дай мне увидеть Хинату. Мне это нужно.

– Нет, Наруто, – сухо отрезала Учиха. – Сейчас вы с Боруто должны уйти.

– Исключено, – мотнул головой Узумаки. – Я останусь здесь.

– Но я все равно не подпущу тебя к Хинате до утра, – приобретая воинственность, предупредила Сакура. – Ты ничем не поможешь, только мешаться станешь. Отправляйся домой и набирайся сил. Они понадобятся тебе в любом случае. Твое дело – это позаботиться о детях. Теперь твоя очередь.

На Наруто накатила новая волна страха. Он втянул воздух носом и громко проглотил слюну. Его начало подташнивать.

Сакура права. Подумай о сыне, – тихонько шепнул Саске и, покосившись на младшего Узумаки, пару раз стукнул пальцами по груди Седьмого.

Обернувшись, Наруто похолодел: Боруто снова плакал, уже не стряхивая с себя крепкую руку Шикамару.

– Значит, мама может умереть? – спрашивал мальчик, и сам не зная, к кому именно из взрослых обращается. Он опустился на корточки и обхватил голову обеими руками. – Это все ты, – процедил Боруто, медленно поднимая глаза на отца. – Ты во всем виноват! Если бы ты был дома, как положено, если бы хоть немного думал о маме, то...то такого бы никогда не случилось!

Боруто, – Шикамару осторожно поставил Узумаки-младшего на ноги и притянул его к себе. – Послушай, твоему отцу и так сейчас непросто, не нужно так говорить, не...

– Я буду говорить то, что думаю! – прокричал Боруто и снова обратился к Седьмому. – Тебе ведь и сейчас плевать. Посмотри на себя: стоишь тут в своем плаще Хокаге с серьезным видом, боясь потерять лицо, и ничего не предпринимаешь. Конечно, ты же важный человек. ХОКАГЕ! Да и речь не о Деревне, правильно? Так знай вот что, отец: если моя мама не выживет, то я никогда тебе этого не прощу.

Наруто крепко стиснул челюсти, покуда в него просачивался смысл слов сына и грузом оседал в его сознании. Он незаметно пошатнулся и тут же ощутил, как рука Саске легла на его напряженное плечо. Тело сковало осознание своей ничтожности в этот момент, и Седьмой громко скрипнул зубами.

Рука Саске беспомощно опустилась, когда Наруто неспешно зашагал в сторону коридора. Он обеспокоенно смотрел ему вслед из-под черной челки, не представляя, чем сейчас мог бы помочь лучшему другу. Было ясно: Наруто должен справиться с этим сам.

– Отец! – в спину Седьмого вонзился пронзительный крик Боруто.

Но тот не остановился и даже не обернулся.

– Проклятый трусливый старик! – разорялся ребенок, крепко сжав кулаки. – Ты просто трус!

Наруто принимал каждое слово своего сына, вбирал в себя и считал вполне заслуженным. Оказавшись в пустом белоснежном коридоре, он остановился и привалился плечом к стене. Зажмурившись, он сжал подрагивающие губы и зарядил в стену нижней частью кулака. Удар получился почти бесшумным, но очень крепким: по стене паутиной быстро-быстро расползались трещины.
Сердце гулко колотилось в груди, заставляя тело задрожать. Отняв кулак от стены, Наруто уронил ослабевшую руку. Может, он и хотел вернуться и сказать сыну хоть что-то, чтобы оправдаться, но Седьмой не знал, как оправдать себя даже в собственных глазах. «Трус». Да, пожалуй, это слово максимально точно отражало то, как себя сейчас чувствовал Наруто. Ведь если бы это было не так, то он бы не сидел в своем кабинете в раздумьях, как прийти домой и поговорить с Хинатой. Он бы просто-напросто явился к ней и искренне признал, что был неправ. И если несколькими часами ранее это виделось ему сложным, то теперь казалось настолько элементарным...

Наруто еще какое-то время прислонялся к холодной стене, признавая свое постыдное поражение. А потом двинулся дальше по коридору.

***
– Спасибо тебе, Шикамару, – сказал Узумаки, пожимая руку своего советника, и негромко добавил: – За... все.

Ночная тьма окутала окрестности дома Наруто, и лишь уличный фонарь и яркий лунный диск подсвечивали каменную дорожку, ведущую ко входу. Воздух был по-летнему свежим, и Седьмой подставил лицо приятно обдувающему ветерку, что ненавязчиво поигрывал полами его плаща. Листья деревьев шелестели тихо и успокаивающе, будто эта ночь была одной из всех прочих – вовсе не той, что должна была решить судьбы многих людей.

– Не волнуйся, Наруто, – Нара ободряюще хлопнул Седьмого по спине. – С Боруто все будет нормально. Темари позаботится о том, чтобы он успокоился и поспал. Да и Шикадай будет рядом.

– Спасибо, – повторился Наруто.

Запустив руки в карманы штанов, Шикамару нащупал металлическую зажигалку и принялся всячески вертеть ее в пальцах, подбирая нужные сейчас другу слова.

– Может, ты хочешь, чтобы я остался с тобой? – спросил Нара, метнув взгляд на пустующий дом, в окнах которого замерла темнота.

– Нет, – Наруто категорично покачал головой. – Я в порядке, – он изогнул губы в слабой улыбке, – правда в порядке.

Шикамару тихо хмыкнул, опуская голову и со странным интересом разглядывая свою обувь.
– Если хочешь поговорить или...

– Шикамару, – Узумаки все еще улыбался. – Не думай обо мне. Достаточно того, что ты заботишься о моем сыне.

– Поспи, Наруто, – наставительно проговорил советник. – Тебе нужно отдохнуть.

– Едва ли я смогу сомкнуть глаз, – Седьмой нахмурился, и его напускная улыбка быстро сползла с загорелого лица.

Нара понимающе кивнул. Они оба знали, что такое потеря. Оба теряли своего отца, дорогого сердцу учителя, верных товарищей и незаменимых друзей. Впустив эту мысль в голову, Шикамару болезненно поморщился: перед глазами пронеслись страшные обрывки смерти Асумы-сенсея и сильнейшего Шиноби – надежного друга Неджи Хьюги, а в ушах зазвучали предсмертные слова отца.

– Если бы речь шла о моей жене, то я... – Шикамару помотал головой и сердито сдвинул брови, – будь даже один процент вероятности, что она выживет, то я бы верил в него. Я бы зубами вгрызся в этот жалкий процент и не отпускал. Ты должен верить, что эта ночь – ужасная, выбивающая почву из-под ног ночь – не повторится никогда. Что нам больше не придется терять любимых людей.

– Последние слова, что Хината услышала от меня, обидели ее, причинили боль. Она плакала, – Узумаки досадливо шикнул сквозь зубы и, уронив голову вниз, сдавил пальцами переносицу. – Я впервые говорил ей что-то подобное, впервые повысил на нее голос. Мы никогда раньше не ругались, и теперь я понимаю почему: Хината все проглатывала. Наверняка я не раз ее расстраивал, разочаровывал... злил? Она же молчала. Не упрекала меня, не стыдила... Хината могла только мягко возразить, направить меня на верный путь, вдохновить. Я не знаю, как у нее выходило так много лет терпеть мой характер, мое упрямство, а в последнее время и вовсе тащить дом и детей на себе. Но я уверен, что она делала это не потому, что должна была, ведь мы женаты и все такое. А оттого, что понимала, как много для меня значит дело моей жизни. Черт... – Седьмой нервно усмехнулся и сжал волосы на голове перебинтованной рукой, – я ведь и вправду думал о Деревне больше, чем о своей семье.

– Ты не идеален, – констатировал Шикамару. – Этого я отрицать не стану. Но Наруто, ты не должен сейчас съедать себя за то, что случилось между вами сегодня. Думаю, Хината знает, что ты не хотел по-настоящему обидеть ее.

– Нихрена подобного, – Наруто понизил голос. – Я был настолько обеспокоен делами, связанными с Кагуей, что совсем перестал заботиться о Хинате. Еще и куча других обязанностей Хокаге, которые с каждым днем все больше меня раздражают и кажутся настолько рутинными, что хочется послать все к чертям собачьим. Не о том я мечтал, Шикамару. И не таким себя видел в будущем.

– Да, реальность оказалась несколько иной, – фыркнул Нара, наконец, вынув зажигалку из кармана. – Когда ты взрослеешь, все видится в совершенно других тонах, нежели в юности, а повзрослеть нам пришлось уж слишком рано.

– Сын злится на меня, – зарывая себя все глубже, твердил Седьмой. – Возможно, даже ненавидит. И как только я задумываюсь об этом, то сам себя ненавижу. Я готов отдать жизнь за всех, кто живет в моей Деревне, но с собственным сыном наладить отношения не способен. Что я за кусок дерьма...

– Не перегибай, дружище, – возмутился Шикамару, обхватив ладонями плечи Наруто. – Все наладится, ведь ты увидел, наконец, проблему и теперь готов найти способ решить ее. Тебе нужно только пережить эту ночь, и я не сомневаюсь, что ты все исправишь. Ты ведь Наруто Узумаки! – неожиданно во весь голос воскликнул Нара, отчего Седьмой даже вздрогнул. – И я никогда не поверю, что Наруто Узумаки сдался.

Хината тоже всегда верила в меня, – коснувшись плеча Шикамару в ответ, прохрипел Наруто. – Всегда была на моей стороне, как и... – он с трудом выдавил: – Неджи. Он доверил мне ее жизнь, а я... Я подвел того, кто не пожалел ради меня своей.

Нара рывком притянул Узумаки к себе и сжал его в крепких, мужских объятиях. Кажется, впервые в жизни он не знал, что сказать своему другу.

– Иди домой, Шикамару, – отстраняясь, нарочито спокойно произнес Наруто. – Пригляди за моим сыном. Лады?

– Отдохни, Наруто, – буркнул Нара и, снова спрятав руки в карманах, развернулся к воротам.

Седьмой открыл дверь в дом и вошел. Включил свет, по своему обыкновению небрежно скинул обувь на коврике и снял местами испачканный плащ. Пройдя дальше, Наруто расстегнул свою оранжевую куртку и отбросил в кресло. Остановился. Огляделся.

Пустой дом видеть Узумаки было непривычно. Тишина оказалась громче детского смеха вкупе со звуком работающего телевизора. Все было не так. Все не то... И ощущение пустоты в этом огромном пространстве давило на него сильнее, чем одиночество в его прежней квартирке, где Наруто вырос. Ему вспомнились слова любимого учителя. Извращенный Отшельник Джирайя-сама говорил: «Твой дом там, где о тебе думают», и Седьмой бы что угодно отдал, чтобы Жабий Саннин увидел воочию то место, где о нем, некогда никому ненужном джинчуурики Девятихвостого, думает его семья.

Его семья...

Наруто поднялся по лестнице и заглянул в так же опустевшие комнаты детей. Химавари... Он безумно сильно сейчас хотел обнять дочь. Прижать ее хрупкое тельце к себе, ощутить прикосновение нежных маленьких ручек, услышать тоненький голосок, которым она с любовью произносила «папочка», невинно глядя ему в глаза. Наруто не хватало детей. До смерти не хватало.

Остановившись в темном коридоре, Наруто посмотрел в сторону их с Хинатой спальни. Он вошел туда почти неслышно, словно боялся потревожить ее сон, как это и бывало, отчего Седьмой оставался спать в своем кабинете или и вовсе на диване в гостиной, падая с ног от усталости. Свет зажигать Наруто не стал: было достаточно включить торшер, что наполнил комнату ненавязчивым теплым оттенком.

Узумаки медленно подошел к кровати и присел. Казалось, Хината вот-вот выбралась из постели: одеяло было откинуто, а на подушке виднелись мятые полосы. Он положил ладонь на то место, где она еще недавно лежала, и его веки плавно опустились.

Наруто задержал дыхание, когда внезапно окончательно осознал, что происходит. Он свободной рукой схватился за колющее сердце, издав полустон-полухрип. Его пальцы цепко сжали ткань белой футболки, едва не разрывая ее на части – так сильно Седьмой хотел добраться до сердца и унять нестерпимую боль. Но это не прекратилось. Разрастаясь и увеличиваясь в размерах, она распространялась все дальше и дальше, порабощая его тело и захватывая разум. Жмуря глаза, Наруто стал часто дышать через рот, точно обезумевший пес, и вдавливал ладонь в матрас.

Хината, – на выдохе произнес он, комкая в кулаке клочок простыни. – Нет... – Седьмой стал яростно качать головой.

Согнувшись пополам, Наруто обхватил голову руками и завыл, подобно все той же несчастной собаке. Слезы жгли глаза, а глотку саднило от судорожных рыданий. Перестав, наконец, сдерживаться, Узумаки выпускал наружу панический страх, душераздирающее отчаяние и ненавистную беспомощность.

Он любил Хинату. Конечно, любил. Любил ее в те моменты, когда она медленно расчесывала волосы за туалетным столиком, когда кормила детей грудью в цветастом кресле-качалке и с улыбкой говорила «Добро пожаловать домой, Наруто-кун. Ужин на столе». Он любил ее смеющейся и плачущей. Любил ее изнывающей от его ласк. Любил, когда она проявляла решительность, но также любил ее робость и покорность. Любил ее простоту. Любил ее силу. Любил ее всю.

А теперь той, кого он так любил, может не стать. Что, если ее сердце уже перестало биться, пока он здесь сходит с ума от неизвестности, вместо того, чтобы держать ее за руку? Если так вправду случится, то как дальше существовать? Как простить себе это? Как принять?

Наруто пережил много потерь, как и было сказано Шикамару. Но это не значило, что теперь он научился отпускать тех, кто был дорог. Отец, мама, Извращенный Отшельник, Неджи... Их смерть не была напрасной. Они покинули этот мир героями, что всегда будут жить в людских сердцах. Однако боль лишений не утихала в Наруто и по сей день. Время не лечит. Оно лишь притупляет эту боль, оставляя шрамы-напоминания о том, как безжалостен этот мир. Седьмой чувствовал на себе каждый такой шрам. И если судьба решит оставить еще один – он будет вынужден жить и с этим. Снова смириться. Отпустить. Оставить себе только воспоминания.

Узумаки сполз с кровати и рухнул на пушистый бежевый ковер у кровати, накрывая лицо ладонями. Он не хотел верить, что Хината может остаться лишь в его воспоминаниях и лицах их детей.

Нет, этого он никогда не сможет принять.

НаруХина.ру - Жена Седьмого хокаге - версия для печати

 скрыть [x]